Капкан для оборотня

тушу Карася.
Тот увлеченно рассказывал очередной похабный анекдот своему неразлучному дружку, заранее гогоча над совершенно несмешной концовкой, замечательной лишь своим отборным матом.
— … и тут она ему и дала, — заканчивает он с непременным гоготом, — а он, загогулина от будильника, так и не внял, так его растак…
Хвощ же сопровождал этот рассказ своим дребезжащим смешком уже с самого начала.
Карась, заметив пришельца, сразу же, как бы ненароком, ткнул его локтем в бок, разворачиваясь корпусом и, тем самым, добавляя толчку почти весь свой собственный вес. Но Авдей был готов к провокации и, подставив под удар свою, сжатую в локте, правую руку, спружинил от закрытой двери навстречу толчку.
Встречный рывок и последующее столкновение вызвали изрядный качок автомобиля и возмущение водителя.
— Под откос захотели, мать вашу?.. — здоровяк в круглой черной шапочке матюкнулся и вцепился в руль обеими руками, — кончайте чудить в машине, приедем на место, там и разбирайтесь между собой.
— Слышь, вошь гэбэшная, — прорычал Карась, — как остановимся, то лучше тикай подальше, до баньки тебе не дойти!
— Посмотрим, — коротко буркнул Авдей.
Сауна находилась прямо в гуще леса и лишь называлась таковой, в дань моде на иностранные слова. На деле это была настоящая, рубленая из основательных круглых бревен, русская банька со всеми ее атрибутами.
Тормознули на специальной площадке, не доезжая до нее метров за тридцать, дальше нужно было идти по узкой тропе между деревьями. Памятуя об угрозе, Авдей пропустил Карася впереди себя и пошел сразу вслед за ним, держа громилу в поле зрения. Он не упускал из вида и Хвоща, но тот замешкался у машины, помогая выгружать коробки с припасами. И Авдей был тут же наказан за утрату бдительности.
Сильнейший толчок в спину заставил его сделать два быстрых шага вперед и замахать руками для обретения равновесия. Неожиданно спина идущего впереди Карася рывком подалась назад, и грудь Авдея с размаху натолкнулась на нее. Сразу же Хвощ, сзади, подпрыгнув, своей спиной обрушился на спину застопорившегося Авдея. В лесной тиши явственно захрустели его ребра, сжатые двумя мощными встречными ударами более чем стокилограммовых тел. Авдей беспомощно стал хватать воздух раскрытым ртом и начал валиться на бок.
К нему был применен весьма гнусный прием, под названием «коробочка», практикующийся обычно у грубо играющих хоккеистов, чтобы полностью вывести из строя игрока противника.
— Ну что, сука, допрыга… — начал зловеще Карась, склонившись над поверженным противником и готовясь его добить.
Но договорить и, тем более, осуществить свое намерение он не успел. Чьи-то длинные руки приподняли его громадное туловище над землей и с разворотом врезали тушу головой в стоящую рядом сосну. Удар потряс дерево, а тело Карася рухнуло на его выступавшие корневища.
Это неожиданно вступил в дело нелюдимый Бобырь. Правой рукой сзади он ухватил Карася за ремень, а левой — за воротник куртки. Результатом этого была встреча лба незадачливого громилы с неповинной ни в чем сосной. Но и Бобырь потерял равновесие, и оперся руками о землю, чтобы не упасть — все же затраченные усилия были слишком велики. И ошарашенный вначале Хвощ уже сцепил вместе громадные кулаки, пытаясь нанести разящий удар сзади по беззащитной шее склонившегося заступника.
Тут автоматически сработали многолетние навыки Авдея. Мозг еще толком не успел опомниться от подлого внезапного нападения, а ноги и руки уже начали действовать. Правую ногу, резко согнув ее в колене, он с маху выбросил вперед, угодив в самое болезненное место противника — голеностопную косточку. Тот взвыл и подался всем телом вниз, машинально хватаясь руками за ушибленное место. Левая нога Авдея, половинкой ножниц, рванулась вверх, навстречу стремительно клонящемуся вниз рыхлому лицу Хвоща, и встретилась с его подбородком ровно на середине пути. Тошнотворный хруст сообщил о многочисленных переломах попавших под удар косточек.
Все остальные не успели даже вмешаться в скоротечную схватку. Клыч подоспел уже через несколько минут. Разбор был короток.
Карася и Хвоща в охране недолюбливали, мягко говоря, за их подлую натуру и природную тупость. Все, наперебой, засвидетельствовали, что ими было совершено совершенно безмотивное нападение на Авдея.
— Не Бобырь, так быть бы ему инвалидом, — басил один из охранников.
— А то и жмуриком, — поддержал другой, — коробочку, падлы, учинили.
— Эта сволота еще в машине к Авдею задиралась, — добавил здоровяк в шапочке, сидевший в машине за рулем, — терпеливый он парень, я бы уже…
Туши потерявших сознание громил забросили