Вечер пятницы первого декабря сулил веселое мероприятие, но неожиданно повлек за собой череду запутанных и неприятных событий. Все началось с того, что на Ирину, спешащую с тортом к праздничному столу, упал мужчина, которого она попыталась обогнать на узкой пешеходной дорожке. Падение не было случайным – в мужчину стреляли. В результате к Ирине попадает папка незнакомца, и ее содержимое лишает женщину спокойной жизни.Боязнь за близких, а также привычка совать нос не в свое дело заставляет Ирину и ее подругу Наталью вести самостоятельно расследование…
Авторы: Андреева Валентина Алексеевна
в Иришкиной квартире захлопнули, а у нас там утюг включен. – Зойка ахнула. Наташка опомниться ей не дала: – Можно мы от тебя к себе перелезем?
Ответить Зое также не пришлось. Не дожидаясь согласия, подруга поволокла ее налегке к ее же подъезду. Сзади с сумками семенила я.
Перемещение на лоджии прошло легко – со стороны Зои Сергеевны по легкой лесенке-стремянке прямо на наш старый письменный стол, служивший памятью о чудесных школьных годах Славика и Алены. Сначала ни у кого не доходили руки избавиться от этого доперестроечного шедевра, потом я обнаружила, что лучшего места для размещения весной рассады не найти.
Мы с Натальей были очень довольны результатом марш-броска, даже с учетом негатива от вчерашнего отдыха. Зойка – нет. По рассеянности, я прихватила ее пакет с продуктами с собой и через минуту была уличена сначала в воровстве, потом – в терроризме: за оставленный без присмотра утюг. Под занавес мне рекомендовали не искать приключений на стороне, а крепче держаться за собственного мужа, способного вынести подобную растяпу-жену.
Все бы ничего, да только я, оказавшись на своей территории, первой ринулась в родные места. Открыла пошире форточку и сразу закинула в нее все сумки, включая Зойкину. Пока Наташка уговаривала Зою Сергеевну не орать, я, не раздумывая, сняла куртку, соорудила пирамиду из всякого хлама, подтянулась и предприняла попытку пролезть через форточку вперед головой. Протиснувшись по пояс, поняла, что голове лучше находиться с обратной стороны, ибо тормозить ею об пол, пусть даже и покрытый ковролином, страшно, – другой-то в запасе нет. Зойка, стоя на стремянке и наблюдая со своей территории за этим зрелищем, советовала не беспокоиться, поскольку, по ее личному мнению, голова – потеря для меня небольшая. Вполне можно прожить чужим умом. Наташка рьяно принялась меня защищать, ехидно напомнив Зойке, сколько раз той приходилось обращаться за помощью именно к моей голове. В тот момент Зоя что-то не осмеливалась хамить…
Пока велись дебаты, я балансировала взад-вперед, пытаясь найти опору для ног и с ужасом слушая жалобное мяуканье Эльки, раздававшееся откуда-то снизу. Видимость была ограничена узким подоконником и узорным рисунком тюлевой занавески, которую дала слово сразу же постирать в случае удачного приземления. Парик окончательно съехал на лоб и скрыл приятные черты моего лица. В голове возникло четкое видение: муж Ольги, как в замедленной съемке, падает вниз головой в забетонированное дно бассейна…
Из глубины комнаты послышался испуганный крик. Я с ужасом поняла, что съезжаю внутрь и через пару секунд сделаю стойку на ушах на раздавленной кошке. Но именно этих секунд Алене хватило, чтобы метнуться ко мне и не дать столь низко пасть. Кое-как с ее помощью я, исполнив авторский акробатический этюд, плавно улеглась на пол, простонав, что тете Зое надо отдать черный пакет с продуктами, который она, хамка, с нетерпением ждет на стремянке по ту сторону лоджии…
Наталья, окончательно напугав кошку, влетела в комнату через открытую Аленой дверь лоджии с чувством негодования на румяном лице и решимостью никогда больше не здороваться с Зоей Сергеевной. Тем более не пользоваться ее лоджией, даже если та на коленях попросит. Зойка демонстративно проверила содержимое своего пакета и громко спросила у Алены, сколько она должна за доставку. Вопрос остался без ответа – дочь уже заскочила обратно.
– Маменька, что случилось? Готовитесь стать участницами «Фактора страха»?
– Ты почему не на занятиях? – прошептала я с пола, не зная, что ответить.
– Интуиция сработала! У преподавателя – не у меня. Одну пару отменили – он не пришел. Интересно, как этот доцент догадался, что ты повиснешь на волоске? Ты хоть понимаешь, что могла позвоночник сломать?
Я ничего не понимала и не хотела понимать. Мне просто нравилось ощущать себя дома, пусть даже и опустилась до такого состояния – ниже некуда. Накатила дикая слабость, а заодно забытая со страху боль в мышцах. Вставать не хотелось.
– Ленусик, налей-ка мамочке горяченького бульончика да подай прямо сюда… в постель, так сказать. – Наталья уже успела раздеться, снять парик и удалить следы безумной косметики. – Попозже, деточка, тебе все объясним. Сейчас просто и соврать нечего.
К тому моменту, когда Алена вернулась, я уже успела сложиться пополам. Ошеломленная дочь принесла в бокале супчик и столовую ложку. Перед глазами опять нарисовалось лицо Ольгиного мужа, повернутое на сто восемьдесят градусов, – уже на дне бассейна. Меня передернуло от отвращения. И Алена, обращаясь к Наталье, растерянно сказала:
– Она почему-то не хочет…
– Еще не оттаяла, – деловито пояснила подруга. – Давай
