Капкан со всеми удобствами

соседей, может быть, они проявят любезность и попросят Альберта подойти к телефону. В ответ немного поудивлялись, но сказали, что Альберт Андреевич находится в больнице – гипертония разыгралась. Лия Михайловна была у него сегодня и сказала, что в конце недели, возможно, выпишут. Сама она, бедняжка, вынуждена мотаться на дачу в Пушкино. Альберту приспичило подарить ей на Новый год зимний сад. Летом сам командовал работами по благоустройству, а сейчас затеял новый проект, но все свалилось на Лию. Кстати, она обещала сегодня вернуться, так что вполне могу подъезжать часам к семи. Если не вернется – меня до завтра приютят.
«Мир не без добрых людей, – удовлетворенно подумала я, закончив разговор, но тут же испуганно встрепенулась: – А если Лия Михайловна не приедет ни сегодня, ни завтра?! Стоп! Летом уже велись какие-то там работы, и оба супруга живы. А если это исключение? Не может же фирма работать только на уничтожение… С другой стороны, Альберт в больнице… Вдруг там и помрет? Вдали от своих зимних клумб? Или опасность угрожает Лие?»
За этими мучительными размышлениями меня и застала Наталья, купившая на нашу долю батон. На всякий случай. Потому как забыла, просили мы ее об этом или нет. Выслушав мой торопливый рассказ, она удивилась:
– Нашла причину ломать голову. Ну что тебя корежит? Я имею в виду больницу. Ты ж сказала, что в конце недели твоего депутата выпишут. Давай номер больницы…
До главного врача она дозвонилась с мобильника, отняв его у Алены с замечанием: «Нечего с козлами трепаться!» Поприветствовав главврача от имени Министерства здравоохранения, намекнула, что состоянием депутата Воронко А. А. очень интересуются в управлении делами президента. И как бедный руководитель ни уверял, что у Воронко нет никакой гипертонии – всего-навсего немного расшатана нервная система, Наталья твердо стояла на необходимости круглосуточного дежурства у постели больного. Но меня он уже не волновал. Лия Михайловна – вот за кого следовало беспокоиться. До дачного участка порядка тридцати километров. Мы с Наташкой ничем не сможем помочь… Господи, какая же я дура!
Я снова кинулась к телефону и торопливо набрала номер соседей Воронко. Ответил мне все тот же вежливый женский голос. Извинившись раза три и проглатывая слова, я слезно попросила поискать мобильный телефон Лии. Вдруг она надумает остаться на даче? Уж лучше поеду к ней в Пушкино…
Меня утешали и уговаривали успокоиться. Номер телефона есть и мне его продиктуют, как только я обрету способность записывать.
– Уже обрела, – завопила я, – сейчас только возьму с холодильника ручку!
На той стороне провода возникло некоторое смятение:
– С какого холодильника? А вы разве не на Киевском вокзале?
– Конечно, на вокзале, – не медля соврала я, ругая себя за неосторожность. – У меня сумка лежит на подоконнике, на стекле трещина – промерзла насквозь. Настоящий холодильник… Все, достала. Записываю…
Лия Михайловна отозвалась почти сразу. Не мешкая, я в приказном тоне велела жене депутата немедленно убираться со своей дачи, если она еще там и если ей дорога собственная жизнь. Дама слегка встревожилась и попробовала меня уверить, что я ошиблась номером. Тут я ей выдала. Как зовут ее мужа, где и с каким диагнозом находится этот притворщик, какая фирма выполняла и выполняет работы по совершенствованию садового участка и дома. От удивления она начала слегка заикаться. Сначала я никак не могла понять, что Лия Михайловна говорит. Дело в том, что в ее голове перемешались собственные вопросы и ответы на мои. Да еще я в меру сил вносила определенную сумятицу, периодически приказывая ей немедленно вытряхиваться с дачи.
– Подождите, я ничего не пойму. Позову Валеру… Они должны довезти меня домой…
– Не надо Валеру! – взревела я. – Он вместе с подельниками и доставит вас на тот свет!!!
– Но я ничего не разберу. Как мой муж может притворяться в больнице, если он умер двенадцать лет назад?
Я примолкла, но ненадолго:
– А кто же вам Альберт?
– Это мой сын. Вот он-то как раз и лежит в больнице. Я настояла. При его нервной работе нужна профилактика…
Секунд пять я обдумывала ситуацию, – ну не могло здесь обойтись без криминала! – а затем осторожно сказала:
– Вы мне можете не отвечать, но дача и городская квартира зарегистрированы на ваше имя. Текущий счет или счета в банках – тоже… – Она молчала. Вдохновленная этим молчанием я продолжила: – И сын давно хочет выйти из-под вашей опеки. Вы… не даете ему жениться, в конце концов…
– Так вы по поручению этой мерзавки?! Дрянь! Дрянь! – Лия Михайловна надрывалась во все горло.
Возможно, я и ошиблась на сей раз. Но интуиция шипела на это предположение, как