Капкан со всеми удобствами

коробочки вместе с часами швейцарской фирмы «Лонжин» по достаточно высокой, хотя и не запредельной – восемьсот с чем-то долларов – цене. Наталья, как человек основательный, месяц назад приобрела эти часы Борису на день рождения, приходившийся на тридцатое мая. Деньги откладывала, как говорила, экономя на себе в процессе очередного похудания. Тогда я решила брать с нее пример. Мешала безалаберность. Подруга, как всегда, в трудную минуту пришла на помощь…
И опять – ахая, охая и цокая языком – Наташка рассматривала часы. Так, как будто видела их впервые. Дочь тоже надрывалась по первой программе. Только я, не поднимая головы, принялась вырисовывать носком тапочки замысловатые узоры на плитке пола, пока под дружные крики «Ура-а-а!!!» меня от него не оторвали. В смысле, от пола и от тапочки. Та отпала, а я была подхвачена мужем и торжественно расцелована.
– Иришка! Ты – чудо! – (Кто бы сомневался…) – Как же ты смогла отложить такие деньги при наших непомерных расходах?!
– Я-а-а-а-а… – Дальше началась непереводимая игра жестов. А что я могла сказать?
– Ну разве можно рассекречивать женские тайны? – вмешалась Наталья. – Димка, ты забыл рекламу про майонез «Кальве»?
– Молчу и раздеваюсь. Наталья, тащи своих – отметим!
Наташка замялась:
– Тащить некого. Если только Деньку, да она – бестолочь, и повода не поймет, по которому кусок торта выпал. Решит, что в кого-то просто не влезло… А мои мужчины раньше девяти не приедут. Словом, как получится…

А получилось совсем не так, как задумывалось. Димку после семи вызвали на работу – объявился какой-то трудный больной. Муж, бедняга, едва успел поужинать. Алена улетела к Алисе. До девяти я с блокнотом в руках просчитывала возможность своевременного возвращения Наталье долга и досчиталась до того, что денег в наличии у меня вообще нет. Но содержимое кошелька говорило, что по миру идти еще очень рано. Вот почему так получается? На работе все мои расчеты точны и безошибочны. Коллеги думают, что дома у меня в хозяйстве социализм – то есть все по-ленински, учет и контроль. Наверное, дома мои уникальные способности отдыхают или… используются не по прямому назначению.
Бросив свое занятие, в пятый раз подошла к зеркалу и полюбовалась на собственное отражение в изумрудном блеске. И опять себе понравилась. Испробовав несколько разных выражений лица, остановилась на надменно-вежливом. Не меняя его, взяла трубку зазвонившего мобильника и… ничего не поняла. Захлебывающийся женский голос истерично вопил про какой-то лес, куда я немедленно должна приехать. Я попробовала объяснить, что ошиблись номером, – меня не слушали. Вопли перемежались с рыданиями. Удалось разобрать, что женщина с больными почками сидит по пояс в снегу. Зачем – непонятно. Советовать вылезать бесполезно – давно бы сама додумалась. И тут меня осенило!
– Лия Михайловна? – Мне показалось, что спросила тихо. Да и разве ее переорешь? Но в трубке наступила благодатная пауза. Ненадолго: раздался новый мощный взрыв плача с последующими уверениями, что это именно Лия Михайловна и есть, о чем мне, как ясновидице, давно уже следовало бы догадаться. Я бесцеремонно перебила даму и рявкнула: – А теперь внятно и по порядку – зачем вы забрались в лес и сели в снег?!
Лия Михайловна почему-то обрадовалась и, не отвечая на вопрос, принялась благодарить Всевышнего и свой мобильник с определителем номеров звонивших абонентов. Пришлось опять ее перебить и сказать, что к ночи обещали усиление мороза. Ойкнув, она сразу же принялась докладывать о своих приключениях.
Мой звонок ее порядком рассердил, но не насторожил. Только перед отъездом она проявила неожиданное для себя упрямство – решила остаться и заночевать на даче. Бригадир рабочих сначала долго уговаривал Лию Михайловну не менять планов. Они обещали сыну не оставлять ее одну. И неужели ей не страшно – одной, на даче в реликтовом лесу? Не понравился тон, которым говорил бригадир, и Лия Михайловна возразила, что в коттеджном поселке девять домов. В случае нужды она найдет, к кому обратиться. Охрана – на месте. Некоторые владельцы живут здесь круглый год – например, Жадовы. Андрей, по псевдониму Добрыня, постоянно досаждает своими распевками. Хорошо, что хоть спит полдня. В конце концов, она сухо поблагодарила за заботу, попрощалась и ушла на кухню. Там и решила переночевать, не поднимаясь на второй этаж в свою спальню. Пустота огромного дома с большой площадью остекления пугала. Рабочие уехали.
Минут пятнадцать Лия Михайловна смотрела телевизор, потом занервничала. Раньше такого не замечалось. Нервозность списала на мой безумный звонок. Тем не менее встала, оделась, взяла сумочку