Капкан со всеми удобствами

о продлении отпуска, да еще оплачиваемого, какому-то там несчастному заместителю директора подведомственной фирмы!
– Ничего не понимаю…
– Естественно! Ты слишком умна, чтобы сейчас, при разговоре со мной, все понимать!
– Максим! – заорала я в трубку. – А когда мне выходить на работу?
В трубке возникло зловещее молчание. Вероятно, шеф в душе меня куда-то посылал. И не с благими намерениями. Передышка помогла ему справиться с волнением, поскольку ответ на мой вопрос прозвучал относительно спокойно:
– А когда захочешь, милая… И лети, плыви или катись на все четыре стороны! – Последнее пожелание он рявкнул, несколько испортив впечатление от предыдущей фразы.
Долго я не раздумывала. А что тут может быть еще? Господин Солодов воспользовался своим положением и многочисленными связями, чтобы решить вопрос о моем домашнем аресте на неопределенное время. Капкан со всеми удобствами! Исподтишка будет отлавливать охотников за содержимым конверта. Только я ведь назло и с капканом уйду! Отхряпаю его от удобств и слиняю.
Я перезвонила Антону Васильевичу. Услышав ненавистный голос с легкой хрипотцой, сразу же поблагодарила за предоставленную возможность отдыха. Не – ограниченную. Он сдержанно заметил, мол, ничто не вечно в отличие от вечной памяти. Но и она не для всех.
– Вы оказались в числе избранных. – Искренность била из меня фонтаном. – Вас я буду помнить всю свою долгую интересную жизнь. Даже после вашей смерти.
Дальше он слушать не стал.
Но если все же Антон Васильевич тут ни при чем, кто и что сказал нашему генеральному, чтобы без меня меня отпустили отдыхать? Звонить ему, пожалуй, не стоит, это не главный вопрос в моей ситуации. Есть поинтереснее: чем, например, занимается фирма «Купава»?
Я перезвонила Наталье и попросила задействовать Лешика в получении необходимой информации. Потом попробовала соединиться со Светланой – безуспешно. Абонент был скорее отключен, нежели находился вне досягаемости сети. Ну и ладно. Займемся соседом – есть зацепочка. Энергия била через край. Вот что значит вовремя отдохнуть! Я мельком заглянула в зеркало и убедилась, что никого своим видом не удивлю. Элька вылезла из убежища и потерлась у ног, давая понять, что зла не помнит. Ласково погладила персиянку по голове и подсыпала корма. На всякий случай закрыла дверь на ключ.
Три коротких звонка в квартиру соседа успеха не возымели, хотя за дверью опять слышалась какая-то возня. Я позвонила еще три раза. Как бы нехотя дверь приоткрылась.
– Поговорить надо, – прошептала я.
Владимир открыл дверь шире, убедился в том, что я одна, молча кивнул головой и посторонился.
На кухне появились стол и две табуретки. На столе стояли чашка, начатый пакет с сахарным песком и упаковка пакетированного чая «Липтон». Я, недолго думая, села. Владимир, очевидно, не думал вообще, поскольку уселся вперед меня и приглашать последовать своему примеру не собирался. Глаза его внимательно изучали рисунок линолеума. Жаль. Хотелось бы видеть их выражение…
– Ты кое-что уронил к Наташке на лоджию…
Сосед уменьшился в размерах, и я заметила, как руки у него на коленях сжались в кулаки. Мне это не очень понравилось. Но я продолжила:
– Это «кое-что» до сих пор там валяется, поскольку у Наташки не было необходимости высовываться на лоджию. Перелезть через перегородку ты не мог – сам говорил, что панически боишься высоты. Легче было проникнуть к ней в квартиру. Только ты не мог понять, когда она бывает дома. А теперь квартира на сигнализации…
– Двести долларов хватит? – проронил в пол сосед. – Двести долларов, если вынесешь сверток с ее балкона.
– Да я и так вынесу – бесплатно. Если в нем нет ничего криминального. Давай начистоту! Начиная с истории своего появления здесь. Кто послал и зачем? На профессионала ты не похож. Не расскажешь – все быстро станет достоянием милиции. И желательно поторопиться. Если через полчаса меня не будет дома – тебя не будет тоже. Совсем!
Произнеся эти слова, сама струхнула, но сосед неожиданно распрямился и явил жалкое испуганное белесое лицо в красный горошек. Не иначе как на нервной почве.
– Я это… из дома ушел. А жить было негде. Пожил с недельку у сестры, но у нее своя семья. Спасибо, Светлана выручила.
Он замолчал и снова уткнулся в пол. Я – тоже. Рисунок был пестрый – темно-коричневый фон специально побрызгали серовато-белой краской, и эти крапины умело маскировали пыль и скучное однообразие. Владимир, кажется, замолчал основательно.
– Зачем ушел из дома? Или это легенда? И что в пакете? Ты так и не ответил.
– Жена… ну, словом, связалась с какой-то мразью… Ты дай слово, что никому не расскажешь. Я еще