Капкан со всеми удобствами

поспать до часу дня в выходной день – дороже всего. – Наташка горделиво вскинула голову, любуясь сама собой со стороны.
Я не могла отказать ей в этом удовольствии. Подруга – замечательный организатор, о чем и собралась Наталье прошептать, но тут на нашем этаже остановилась кабина лифта, и мы, как испуганные куры, рванули в свои кофмортабельные курятники.
Тревога оказалась ложной (явилась Анастас Иванович), но своевременной. Через два часа у меня был накрыт почти праздничный стол и сделаны заготовки на следующий день. Я задумалась над тем, как сообщить мужу, что и этот выходной я тоже посвящу не ему, не семье и даже не подушкам, а прогулке на лыжах. Ничего хорошего на ум не приходило.
Муж Натальи, конечно, тоже будет возражать, но уговорить его сбагрить родную жену в лес на лыжах легче. Главное, чтобы были обеспечены завтрак, обед и ужин. Впрочем, к ужину подруга заявится сама. Я могу подарить ей очередную упаковку сосисок. Целый день Борис просидит за компьютером, радуясь, что не надо огрызаться на попытки жены поднять его ноги, дабы либо попылесосить, либо убрать откуда-нибудь какие-нибудь журналы и книги.
С Димкой дела обстоят похуже. Он так выматывается в больнице, что дома предпочитает отдыхать. Как назло, за неделю я не успела досадить ему в достаточной мере, чтобы он был рад моему временному отсутствию. Нет, он, конечно, может уединиться со своими специальными журналами, книгами, телевизором, наконец. Но я при сем обязательно должна выполнять роль маятника, методично давая знать о своем ненавязчивом присутствии. В конце концов от этого зверею. Ну как вам понравится такая ситуация: у вас вот-вот поднимется пена в кастрюле с закипающим бульоном, одновременно вы следите за тем, чтобы не сгорели обжариваемые лук и морковь для гречневой каши, уже заправленной рублеными яйцами, – смесь, коренным образом меняющая вкус гречки, а вас немедленно требуют в другую комнату к телевизору (журналу, книге), дабы вы могли не упустить какой-нибудь неповторимый момент. Вы из кухни кричите, что подойти не можете. В ответ орут, что это дурацкие отговорки, в результате которых упущена уникальная возможность ознакомиться с интереснейшим фактом. Далее удивляются, как некоторые вообще ухитряются жить, ничем не интересуясь?
С этими мыслями я закончила приготовления к завтрашнему лыжному турне, так и не придумав, что сказать в его оправдание. В последний раз я стояла на лыжах лет десять назад. Тогда мы всей семьей ездили кататься в Битцевский лесопарк. По прямой лыжне я пилила довольно лихо и не падала, а горки – даже маленькие – пугали со страшной силой. Димка горок и гор не боялся – в силу настырного характера. Дети тоже – по неразумению. Они даже падали как-то весело. Однажды мне все-таки удалось удачно съехать с пологой, но тем не менее показавшейся бесконечной горы. Понравилось. Решила закрепить успех, дождавшись Димку и его похвал. За компанию и подниматься веселей. Муж с силой оттолкнулся палками и рванул вниз. Почему он шлепнулся, я не поняла. Запомнилось только одно – нос Димки. Как глиссер воду, он мощно рассекал снег, только снежная пыль летела в разные стороны. Так немыслимой корягой с ободранным носом и притормозил у моих ног. С этих пор катание с гор вызывает у меня аллергию…

Блудный муж вернулся домой не один – вместе с блудным сыном. Правильно рассудили, что письменное нарекание вызовет у меня приступ горячечной хозяйственности. Помимо отбивных, я еще успела сделать домашние пельмени – в качестве утешительного приза на завтра. Алена позвонила и просила отужинать без нее. Славка, перехвативший трубку, выяснив, что в гостях интереснее и, главное, еще не все съели, без приглашения рванул к Алисе под предлогом бдительности. Как-то сразу его заинтересовала моральная обстановка в коллективе, членом которого стихийно стала сестра. Я поднялась вместе с ним, но выходить из лифта не стала: безумных воплей и криков слышно не было, за дверью все оказалось спокойно, а значит, и вмешательство в компанию молодежи – излишне.
Димка от ужина отказался. Я подумала, стоит ли накалять обстановку, и решила, что стоит. Только не прямым, а окольным путем. Он, правда, более тернист. Когда тебя напрямую обижают или оскорбляют, легче ответить тем же либо обидным молчанием. Последнее, пожалуй, действует более уничижительно. Обидные слова бумерангом возвращаются к обидчику и заставляют его чувствовать явную неполноценность при виде вашей загадочной полуулыбки. Хотя, надо признаться, не на всех обидчиков это действует одинаково. Зинка из нашего подъезда, например, за свою загадочную полуулыбку дважды получала от пьяного мужа в лоб и разочаровалась в данном методе. Теперь обходится