Вечер пятницы первого декабря сулил веселое мероприятие, но неожиданно повлек за собой череду запутанных и неприятных событий. Все началось с того, что на Ирину, спешащую с тортом к праздничному столу, упал мужчина, которого она попыталась обогнать на узкой пешеходной дорожке. Падение не было случайным – в мужчину стреляли. В результате к Ирине попадает папка незнакомца, и ее содержимое лишает женщину спокойной жизни.Боязнь за близких, а также привычка совать нос не в свое дело заставляет Ирину и ее подругу Наталью вести самостоятельно расследование…
Авторы: Андреева Валентина Алексеевна
из домов, имевших относительно приличный вид. За забором сразу залилась отчаянным лаем черная собака с белым пятном шерсти на правом глазу, честно исполняя свою роль добросовестного сторожа. Через штакетины было видно, как она на всякий случай помахивает завернутым бубликом хвостом. Вдруг гости желанные?
Входная дверь на террасу распахнулась, и на крыльце появился небритый сутулый мужик неопределенного возраста.
– Пират, тихо! – От этого окрика Пират залаял еще ожесточеннее, перестав намекать хвостом на доброжелательность. – Заткнись, говорю, зараза!
Собака неуверенно гавкнула и, высунув набок язык, села, поглядывая то на нас, то на хозяина.
Мужик – в вытянутом свитере, тренировочных штанах и валенках на резиновом ходу – лениво зашаркал к калитке. Дойти он не успел – на крыльце возникла женщина и звонким голосом крикнула:
– Там щеколда на калитке. Дерните за веревочку.
– Дерни, деточка, за веревочку, дверь и откроется, – ласково сказал мне Димка, и я послушно уцепилась за веревку.
Мужик в пяти шагах от калитки ждал развития событий. Они не задержались. Наташка решительно меня опередила, не иначе как назло Димке, которого никто предводителем нашей компании не выбирал. Словом, за веревочку мы дернули обе и одновременно. Она осталась у нас в руках, а щеколда, глухо брякнув, вернулась на старое место. Мужик выругался и развернулся назад – к дому.
– Дёмка, куда поперся-то?
– Че орешь? Не видишь, веревку оторвали. Видать, силу девать некуда.
– Так ты людям калитку-то открой сначала. Потом и веревку заменишь. Давно пора. Бездельник! Дедушка когда из гнезда выпал? Месяц уже на полке лежит, а у тебя все руки не доходят!
Дёмка плюнул себе под ноги, еще раз ругнулся и развернулся к калитке. Открыв калитку, он посторонился и сказал:
– Гуськом проходите. Дорожка не широко прочищена.
Женщина на крыльце приветливо улыбалась и предлагала не стесняться. Мы не стеснялись, но плохо понимали, почему хозяйка нас так ласково встречает. Даже не спрашивая, зачем пришли.
Громко потопав перед крыльцом ногами – стряхивая снег, мы поднялись на крыльцо и вошли на неотапливаемую терраску.
– Проходите, проходите. Дома тепло – натоплено. Печка у нас хорошая. Вы-то, конечно, на газовое отопление замените. А мы пока на дровах и угле тянем. А куда ж девать, надо расходовать, раз купили, – скороговоркой ворковала женщина, пропуская нас в кухню. Там действительно было жарко. – А вы раздевайтесь, я ж говорила, что жарко у нас. Сейчас чайку попьем.
– Ну че ж чайку-то, Зоенька, может?..
– Не может! Люди по делу приехали, – огрызнулась на Дёму Зоенька и, обернувшись к нам, ласково продолжила: – Разделись? Проходите в комнату, рассаживайтесь. Я сейчас чайку…
Комната была большая. Из нее выходила еще одна дверь в другую комнату, где, наверное, лежал на полке дедушка.
Мы расселись на диване и стульях. В это время из-за закрытой двери появилась старушка в ватной душегрейке. Мы хором поздоровались.
– Мама, ну зачем ты встала? – недовольно сказала Зоя, быстро влетая в комнату с чайником. Чашки и конфеты она достала из серванта. Старушка, сурово поджав губы, молча заняла место за столом. Зоя улыбнулась, укоризненно покачала головой, но промолчала. Расставив чашки и разлив чай, она обратилась к нам: – А может, кто кофе хочет?
Мы дружно отказались и потянулись ближе к столу. Зоя села рядом со старушкой.
– А дедушка не придет? – поинтересовалась я.
Хозяйки с недоумением переглянулись. В глазах у Зои мелькнула легкая паника, и она, заикаясь, спросила:
– К-какой д-дедушка?
– Который… на полке лежит, – медленно произнесла я, чувствуя: говорю что-то не то.
Старушка вперилась в меня пугающим взглядом. На одном глазу у нее была катаракта. Не уверена, что она вообще хорошо видела. Скорее, реагировала на слух.
– Мой свекор, – Зоя перекрестилась, – умер пять лет назад. С тех пор несколько раз приходил. Еще и сорока дней не прошло. Жаловался, что просьбу его не выполнила… Перед смертью просил ему в гроб четвертинку положить, а мама заругалась. – Зоя укоризненно посмотрела на свекровь. – Так пришлось покупать и в могилку прикапывать. Из церкви не вылезала – грех отмаливала. Ничего, отмолила. Больше не приходил…
– А как же он из гнезда на полку выпал? – не могла я успокоиться.
– Так это его фотография из гнезда рамки выпала. Хотела пыль с нее стереть, стекло выскользнуло и вместе с фоткой – на пол. Стекло вдребезги. С тех пор фотография так и лежит на полке. Дёма все не удосужится новое стеклышко вырезать.
Дверь из кухни скрипнула и открылась. Наталья с Зоей дружно вскрикнули. Я наглухо
