Капкан со всеми удобствами

отделения.
– Твой муж – действительно классный специалист, – в унисон моим мыслям выдала Наталья. – Если бы со мной… нет, пожалуй, со мной – не надо… Если бы с моими знакомыми что-то случилось – не задумываясь, валялась бы в ногах у него, прося помощи. Только вредный очень…
Мы поравнялись с машиной, и в это время откуда-то с левого крыла больничного корпуса выкатился Димка. Он очень торопился. Так, что я успела испугаться, решив, что его преследуют. Но он приветственно поднял правую руку – левая была сунута в карман куртки – и крикнул:
– Ну что, покатаемся?
Михаил еще раз посмотрел на часы и обреченно кивнул: он, мол, понимает – здоровье бывшей соседки дорогого стоит.
Мы быстро юркнули в машину – не терпелось узнать результаты расследования Дмитрия Николаевича. Но он из вредности (Наташка права) долго и нудно объяснял Михаилу, куда следует проехать, потом попросил подругу освободить место штурмана и уселся на переднее сиденье, призывая нас полюбоваться красотами окружающей среды. Белое безмолвие уже несколько поднадоело, и Наталья, возмущенная пересадкой собственного тела на заднее сиденье, разинула рот, чтобы напомнить Дмитрию, кто он такой, но я во время толкнула ее в бок. Она хрюкнула и рот закрыла, посмотрев на меня с недоумением. Успокаивающим жестом я похлопала ее по руке, давая понять – своего мужа знаю лучше всех. Он только и ждет вспышки возмущения, чтобы усилить ее своим: «Ах, та-ак! Вообще ничего рассказывать не буду!» А вслух произнесла:
– Смотрите, какие красивые горы впереди! Надо же! Прямо саксонская Швейцария! Жаль только, лысые. Мы туда едем?
– Это не горы, – спокойно пояснил муж. – Это многолетняя свалка. Здесь вообще ничего не может расти. Миша, сейчас за поворотом налево будет речка. Главное, не прозевать мост. А через два километра начнутся лесопосадки. Там и остановимся. Часика два, я думаю, нам хватит?
Он обернулся. Глаза были хитрые, неискренние. На всякий случай я опять похлопала подругу по руке. Она, не отрываясь, смотрела вперед. Лицо у нее закаменело от напряжения. Представляю, как тяжело ей было сдерживать эмоции. Димка с удовольствием полюбовался на Наталью, потом переключился на меня, нахально подмигивая. Я продолжала усиленно изображать безразличие.
– Не понимаю, зачем надо краситься, если собираешься кататься на лыжах. Ну, нанесла визит людям. Неудачно, надо признать. Но сейчас-то зачем заново расходовать губную помаду? Зайцев очаровывать? Не понимаю!
– Ну и дурак, – не выдержав, отреагировала я.
Наташка отвлеклась от переднего стекла и тихонько похлопала меня по руке. Подруготерапия не удалась. На Димку выпала месячная норма осадков из упреков и угроз. Ничего не могу поделать с сидящей во мне с рождения натурой Тельца. Довести меня до состояния ярости трудно, но если уж довести!..
Успокоилась я только у лесополосы, но и там, забаррикадировав дверцу, напрочь отказалась вылезать из машины и вставать на лыжи.
– Успокойся, не нужно расстраиваться. Себя беречь следует, – елейным, медоточивым голоском уговаривала меня Наталья. – Тебе еще жить надо. Ради детей! – повысила она голос. – Вылезай. Мы с тобой поедем в другую сторону, где тебя никто не обидит.
– Ни фига себе! – возмутился муж, призывая Михаила в свидетели. – Вылила на меня ведро грязи, и ее же, видите ли, обидели!
– Да, вылила! – с вызовом выдала Наталья. – Потому что было с чем сравнивать! Уж очень вы, Дмитрий Николаич, походили на те самые горы мусора или свалку. Содержимое ведра по назначению попало!
Димка отшвырнул мои лыжи с палками в сторону, поставив свои аккуратненько рядом с машиной, открыл переднюю дверцу и быстро переобулся. Через минуту от его лыжных ботинок только каблуки сверкали. Бедный Михаил не знал куда деваться и как себя вести. На всякий случай принес мои лыжи назад.
Я уже успела успокоиться. По крайней мере – внешне. Внутренне назревало раскаяние за ряд надуманных обвинений. Кроме того, лыжное снаряжение задумывалось как маскировка истинной цели поездки. Кататься и не собиралась. А что делать? Не сидеть же в машине, если все так стихийно переигралось. Медленно начала переобуваться.
Михаил облегченно вздохнул:
– Наталья Николаевна, я ключики от машины в платочке под эту елочку положу, а этой веточкой замаскирую. Если вернетесь раньше меня и замерзнете – машину откроете и прогреете. Я, пожалуй, тоже поеду…
Уныло мы поплелись по лыжне в противоположную сторону.
– Далеко отъезжать не будем. Уже третий час. В пять темно, – громко произнесла впереди идущая Наталья. – Ни одной собаки не видно. Все уже с утра отъездились. И есть хочется!
– Хочется, – грустно подтвердила