Вечер пятницы первого декабря сулил веселое мероприятие, но неожиданно повлек за собой череду запутанных и неприятных событий. Все началось с того, что на Ирину, спешащую с тортом к праздничному столу, упал мужчина, которого она попыталась обогнать на узкой пешеходной дорожке. Падение не было случайным – в мужчину стреляли. В результате к Ирине попадает папка незнакомца, и ее содержимое лишает женщину спокойной жизни.Боязнь за близких, а также привычка совать нос не в свое дело заставляет Ирину и ее подругу Наталью вести самостоятельно расследование…
Авторы: Андреева Валентина Алексеевна
выводы: либо пациентка сама решила покончить жизнь самоубийством, либо ей решили помочь. Герману вмешательство следственных органов ни к чему. Именно поэтому он, несмотря на возражения врачей, забрал жену под расписку, мотивируя тем, что продолжит ее лечение за границей. Даже показал заведующему отделением два билета на самолет. Долечиваться Светлана должна в Баден-Бадене. Это, если не забыли, Германия. Ну, кто из нас умнее? Или все это стоило рассказать при друге Натальиного сына Михаиле?
Переглянувшись, мы с подругой решили не поддерживать дебаты на тему самого умного. Невозможно быть самым умным в решении всех проблем. Не стоило развивать в Дмитрии Николаевиче манию величия. Именно поэтому я коротко заметила, что у него должно было хватить ума и на то, чтобы дать понять – интересующая нас тема пока закрыта.
– А губная помада?! – возмутился он. – Я же тебе при этом усиленно подмигивал…
Пререкания по поводу идиотских подмигиваний, оказавшихся тайным знаком, что, кроме Димки, никто не понял, пришлось прекратить. К компании приближался румяный, как красна девица, Михаил. Я спешно поставила лыжи вместе – почти одна на другую.
– Ну что, еще по кружочку? – спросил он и, сильно оттолкнувшись палками, подкатил к нам вплотную.
– У нас ЧП, – коротко бросил муж. – Ирина Александровна приступила к лесоповалу. Плохой признак.
Я невольно опустила глаза и принялась чертить лыжной палкой на снегу паутину. Ну к чему объяснять детали? Пока пелись хвалебные песни Мишке за его долготерпение и доставленное вылазкой удовольствие (кому как…), я успела пририсовать к паутине муху. Без паука. Я их, пауков, боюсь. Муха получилась не очень похожая, тем не менее я над картиной так и застыла! Отдельные детали всего случившегося за эту неделю опять стали складываться в общую картину. Более того, появились дополнительные фрагменты. Правда, с большими прорехами – как в моих спортивных штанах. Я моментально оглохла, ослепла и замерла. Очнулась в полной тишине. Рядом со мной никого не было, и я испуганно оглянулась. Вся группа оказалась далеко впереди – уверенно катила по направлению к машине.
Соображение, что общество не хотело смущать меня моими же штанами, поэтому и уехало, пришло на смену растерянности довольно быстро. Я развернулась и бойко покатила вдогонку. Еще пара жертвенных спортивных ползунков, и я смогу дать фору мужу. С детства так хорошо не каталась. А может, меня просто подгонял невольный страх. Одной жутковато…
Как же хорошо дома! На обратном пути в машине разморило, и я с трудом разлепляла слипающиеся глаза. Вылезла у подъезда почти в бессознательном состоянии, забыв про дефект одежды. Повезло, что стемнело. Все казались уставшими. Михаил категорически отказался идти в гости, заявив, что мечтает только об одном: поскорее вернуться домой. Пока поднимались в лифте на свой тринадцатый этаж, я с тоской успела подумать о домашних хлопотах, связанных с ранним ужином, но, перешагнув порог родной квартиры, поняла, что это пустяк по сравнению с тем, что дома есть ванна и диванчик, который следует занять первой. Просто не буду мыть посуду.
Элька своим гостеприимством мешала раздеваться. Жалуясь на одиночество, вертелась под ногами то у меня, то у Димки, требуя моральной компенсации. Нашли компромиссное решение – пока я ее гладила, Димка стягивал сапоги. Потом мы менялись рукоприкладством.
Ужин, к счастью, был готов. На столе лежала записка от дочери: «О массовом спортивном психозе следует предупреждать заранее! Ужин на плите. Славка обиделся больше меня, съел все пельмени и уехал к бабушке. Я с Лешкой у Алисы. Готовлюсь в загранку. Все еще ваша дочь Алена».
Димка, тщательно вымыв руки (издержки профессии), принялся названивать Листратову. Хорошо, что на звонок никто не отозвался. Еле отговорила его от этого недостойного занятия ссылкой на то, что подводим Германа. Сначала надо самим хоть немного разобраться в данной истории.
– А как же сосед? Надеюсь, у тебя хватило ума додуматься, что Светлана никакого отношения к его вселению в ее квартиру не могла иметь?
– Хватило. Могу даже в долг дать. Трудно додуматься, что он на нее сослался по просьбе Германа? А тот просто хотел избежать лишних объяснений. Первоначально сосед вообще выступал как родственник Германа. И Герман законность его проживания здесь подтвердил официальным путем – через наше отделение милиции. Так о чем ты собираешься трезвонить Листратову? О том, что Шелепин отравил свою жену, пихнув ей в вечерний чай горсть снотворного? А Светка даже
