Он — лучший пилот Военно-космических сил Солнечной подполковник Павел Затонов. Кому же еще другому могли поручить командование секретной миссией в глубокий тыл противника? Миссией, которая должна решить исход тянущейся уже более сорока лет войны.
Авторы: Бриз Илья
А вот в этом автономном полете подобных вопросов у подполковника вообще не возникло. На связь с остальными «Волкодавами» выходить было нельзя из-за риска обнаружения противником. Все сенсоры наружного наблюдения и ориентации работали только в пассивном режиме. И, хотя замкнутый мирок кораблика несколько не соответствовал «раю в шалаше», но вдвоем с Сюзанной они уживались без особых проблем. Разве что иногда спорили, какое из блюд – номенклатура саморазогревающихся пайков на борту «Волкодава» была не очень-то велика – использовать на завтрак, обед или ужин. Подполковник предпочитал побольше мяса с гречей или жареной картошкой, а капитан Мартинес настаивала на овощах с зеленью или того хуже – овсяных хлопьях на молоке. Впрочем, фрукты или клубника со сливками на десерт устраивали и его, и девушку – оба в некоторой степени были сладкоежками. После этого приходилось, подняв силу тяжести в «Волкодаве» минимум до трех «g», не менее двух часов проводить в капсуле универсального тренажера – поддерживать мышечный тонус и сжигать лишние калории.
Подполковник давным-давно решил для себя вопрос использования свободного времени в длительных патрулях – или учился – пилоту надлежит знать очень много как по технике, которую он использует, так и по теоретическим основам работы всех механизмов и систем на кораблях – или читал книги. Смотреть сериалы, запас которых в информационных банках был довольно приличный, он никогда не любил. Посмотришь один, другой, и через некоторое время начинает казаться, что особой разницы между ними нет. Другое дело книги – за ту тысячу лет, что люди научились более-менее качественно марать бумагу, их написано столько, что одному человеку никогда не перечитать все.
Павел, еще в юности с подачи отца подсевший на фантастику двадцатого и двадцать первого веков, прочитал довольно много, но никак не все интересное. И, конечно, музыка – у каждого пилота в коммуникаторе был приличный запас композиций. Надо честно признаться, как прикипел благодаря папе и не в меньшей степени матери к в чем-то иногда довольно острым, но как правило очень романтичным и довольно мелодичным песням все того же любимого отцом периода, так и слушал в основном именно их.
Впрочем, как раз в этом полете у Павла было более важное занятие – он проигрывал в виртуале различные варианты боестолкновения у входа в аномалию. То, что генаи ждут караван «Волкодавов», у Затонова сомнений не было. Четвертая экспедиция к Наташке слишком уж много внимания противника привлекла. Минимум двойной патруль из полутора десятка истребителей и одного-двух корветов должны дежурить на входе в фарватер.
Сюзанне в это время было не очень-то до музыки – предупрежденная подполковником, она, захватив с собой все необходимые файлы-учебники и программы, совершенствовала свои знания по генной инженерии. Когда-то в медицинском институте это был один из любимых предметов, а теперь, как выяснилось, еще и остро необходимый.
Вечером же – в соответствии со всеми уставами Космофлота на их «Волкодаве» действовал суточный распорядок – они валялись, обнявшись, на узкой койке, чуть-чуть целовались и очень много разговаривали.
– Сюзи, так что все-таки ты во мне, старом цинике, нашла? – Павел с почти физическим наслаждением слушал ее голос, но сейчас опять задал этот насущный для него вопрос. – Ну ведь, если честно, как у нас говорят – «Ни кожи, ни рожи». Мелкий, отнюдь не приближающийся к известным канонам красоты, да и без особых перспектив на будущее – сама знаешь процент выживших боевых пилотов после двух-трех контрактов. Только не говори, что из-за денег – я тебя уже немного знаю и не поверю.
– Самокритичный ты мой знаток женщин, – улыбнулась она, но потом задумалась.
– Не знаю, – начала после паузы рассуждать вслух. – Почему одних любят, а других ненавидят? Кто ж это ведает? Одними инстинктами, заложенными в нас природой, это чувство никак не объяснишь. Просто очень люблю тебя, Пашенька, а вот за что? Нет не знаю… Хотя, – она вдруг вскинулась, – никогда раньше не встречала никого, кто был бы так надежен как ты. Надежнее, чем силовая броня. И еще, есть в тебе что-то такое… – Сюзанна опять задумалась. – Во, раньше это, кажется, называлось словом «Честь». Сейчас почему-то все затмило понятие «материальная состоятельность». Кстати, Пашка, зря ты передо мной бравируешь своей циничностью. Ты ею только прикрываешься ото всех. На самом деле ты, Пашенька, в глубине души романтик, – прошептала она и опять поцеловала.
Глава 5
– Все равно, твое высочество, не понимаю, – упрямству барона Стоджера можно было позавидовать, – за какие-то полтора месяца до окончания учебного курса самому прекратить обучение
