Купив старинный замок в Штирии, английская семья намеревалась вести тихую, уединенную жизнь. Но исполнению их желаний помешала встреча с загадочной и притягательной красавицей, появление которой приносит болезни и запретную страсть.Многократно экранизированный образец классической готической повести про вампиров. Многим её деталям подражал Брэм Стокер.
Авторы: Джозеф Шеридан Ле Фаню
Она намекала на незначительные случаи, о которых я давно и думать забыл, но воспоминания о них, как обнаружилось, подспудно жили во мне и тут же явились на Божий свет.
Я был поражен, заинтригован, и мне не терпелось узнать, кто же она такая. Но все расспросы загадочная дама парировала весьма искусно и деликатно. Ее знакомство со многими эпизодами моей жизни казалось почти необъяснимым; ей, по-видимому, доставляло естественное, в общем-то, удовольствие возбуждать и дразнить мое любопытство и наблюдать, как я, совершенно озадаченный, бросался от одного предположения к другому.
Тем временем молодая дама, которую ее мать, раз или два обратившись к ней, называла странным именем Милларка, так же просто и непринужденно вступила в беседу с моей воспитанницей.
Она сослалась на то, что ее мать – моя очень давняя знакомая. Она рассуждала о преимуществах той дерзости, которая дозволяется маскам, с дружеской непринужденностью похвалила платье моей воспитанницы и очень изящно восхитилась мимоходом ее красотой. Молодая дама развлекала мою племянницу, забавно критикуя публику, толпившуюся в бальном зале, и смеялась над шутками моей бедной девочки. Она была, когда ей этого хотелось, очень остроумной и живой собеседницей, и через короткое время девушки уже сделались близкими подругами, а молодая незнакомка опустила свою маску, под которой обнаружилось поразительно красивое лицо. Я никогда раньше ее не видел, моя дорогая девочка – тоже. Но черты этого незнакомого лица были столь обаятельны и прелестны, что их притягательной силе невозможно было противиться. Моя бедная девочка была очарована. Никогда еще я не был свидетелем такого бурного увлечения с первого взгляда, за исключением ответного увлечения самой незнакомки, которая, казалось, совершенно потеряла голову из-за моей воспитанницы.
Тем временем я позволил себе вольность, оправданную маскарадом, и задал немало вопросов старшей даме.
«Вы поставили меня в тупик, – сказал я со смехом. – Может быть, довольно? Не соблаговолите ли вы теперь снять маску, чтобы быть в равных условиях?»
«Ну возможно ли выставить более неразумное требование? – отвечала она. – Предложить даме отказаться от ее преимущества! Кроме того, почему вы так уверены, что узнаете меня? Человек меняется с годами».
«Как вы можете убедиться». – Я поклонился с довольно печальной усмешкой.
«Так учат философы, – добавила она. – Почему вы думаете, что, если вы увидите мое лицо, это вам поможет?»
«Я на это надеюсь. Не пытайтесь казаться старше, чем вы есть; ваша фигура вас выдает».
«Тем не менее прошли годы с тех пор, как мы в последний раз виделись, точнее сказать, с тех пор как вы меня видели, ведь речь идет как раз об этом. Милларка – моя дочь, следовательно, я уже не молода, даже в глазах тех людей, которых годы научили снисходительности, и мне может быть неприятно подвергнуться сравнению с тем образом, который остался у вас в памяти. Вам не приходится снимать маску, так что вам нечего предложить мне взамен».
«Я взываю к вашему состраданию, когда прошу снять ее».
«А я – к вашему, когда прошу об этом не просить».
«Хорошо, тогда, по крайней мере, вы скажете мне, француженка вы или немка; вы одинаково безупречно говорите на обоих языках».
«Сомневаюсь, что я вам это открою, генерал: вы решили захватить меня врасплох и обдумываете, с какой стороны напасть».
«Во всяком случае, вы не станете отрицать, что если уж вы оказали мне честь, вступив со мной в беседу, то должен же я знать, как к вам обращаться. Madame la Comtesse? »[4]
Она рассмеялась и, без сомнения, уклонилась бы и от этого вопроса, если, конечно, считать, что ход беседы был хотя бы отчасти случайным. Я ведь теперь думаю, что все обстоятельства разговора были с величайшей хитростью подготовлены заранее.
«Что касается этого…» – начала она, но тут же ее прервал какой-то господин в черном. Его элегантную и изысканную внешность портил лишь один недостаток: смертельная, как у покойника, бледность. Одет он был не в маскарадное платье, а в обычный вечерний костюм. Незнакомец обратился к моей собеседнице без улыбки, но с церемонным, необычно низким поклоном:
«Не позволит ли Madame la Comtesse сказать ей несколько слов, которые, вероятно, ее заинтересуют?»
Дама быстро обернулась к нему и приложила палец к губам; потом сказала мне: «Проследите, чтобы никто не занял моего места, генерал, я поговорю и тут же вернусь».
Отдав игривым тоном это распоряжение, она отошла немного в сторону вместе с
