Дебора и Саймон Сент-Джеймс отправляются отдохнуть в Ланкашир, надеясь отвлечься там от всех проблем, грозящих разрушить их брак. Но там супругов ждет страшная весть: викарий Уинсло, которого они приехали навестить, скоропостижно скончался от отравления. Неудовлетворенный тем, как ведется следствие, Саймон призывает на помощь своего старого друга инспектора Томаса Линли. Вместе они распутывают клубок взаимоотношений, в основе которых лежат страсти, бросающие одних в объятия друг другу, а других — в бездну.
Авторы: Элизабет Джордж
что она сумеет к нему проникнуть. Он может морочить ей голову много дней, особенно если есть что скрывать и если Гленнавен сообщит ему о нашем визите.
— Хейверс решит эту задачу, можно не сомневаться. Уверен, тягаться с ней епископу не под силу. В подобных ситуациях ей нет равных. — Линли позвонил еще раз.
— Но если Труро признает, что у Сейджа были сомнительные наклонности…
— Проблематично. Впрочем, сомнительные наклонности — всего лишь одна из версий. Есть еще дюжина других. Какие-то касаются Сейджа, другие миссис Спенс. Если Хейверс что-либо заподозрит, нам, по крайней мере, будет над чем работать. — Линли заглянул в кухонное окно. Над плитой горела маленькая лампочка. В комнате никого не было. — Бен Рэгг сказал, что в доме работает экономка, верно? — Он позвонил в третий раз.
Наконец из-за двери донесся робкий и тихий голос:
— Кто там, скажите, пожалуйста?
— Сотрудники Скотленд-Ярда, — ответил Линли. — Могу предъявить удостоверение, если желаете.
Дверь слегка приоткрылась и тут же закрылась, когда Линли просунул в щель документ. Прошла почти минута. Мимо по дороге пророкотал трактор. На углу автостоянки перед храмом Св. Иоанна Крестителя школьный автобус выплюнул шестерых подростков в школьной форме и затарахтел дальше в гору; на нем горел указатель маршрута — «Боулендский Трог».
Дверь снова открылась. В коридоре стояла женщина. В одной руке она держала удостоверение, другой судорожно сжимала ворот пуловера. Длинные волосы торчали во все стороны, будто наэлектризованные, и скрывали половину лица. Вторая половина оставалась в тени.
— Знаете, викарий умер, — еле слышно пробормотала она. — В прошлом месяце. Констебль обнаружил его на тропе. Он что-то съел. Несчастный случай.
Она говорила то, что им уже было известно, как будто не знала, что Нью-Скотленд-Ярд вот уже сутки рыщет по деревне, расследуя причину этой смерти. Просто не верилось, что в полном неведении, тем более что Линли, хорошенько ее рассмотрев, вспомнил, что это она накануне вечером сидела в пабе с мужчиной, когда там появился Сент-Джон Таунли-Янг и набросился с бранью на ее партнера.
Она даже не пригласила их зайти и дрожала от холода, Линли обратил внимание, что она босая. Он также увидел, что она одета в тонкие серые брюки.
— Можно войти? — спросил он.
— Это был несчастный случай, — сказала она. — Все знают.
— Мы не задержимся. А вам не надо стоять на холоде.
Она еще крепче сжала ворот пуловера, перевела взгляд с него на Сент-Джеймса и обратно, прежде чем впустила их в дом.
— Вы экономка? — спросил Линли.
— Полли Яркин, — ответила она.
Линли представил ей Сент-Джеймса и спросил, можно ли с ней поговорить. Он не мог понять почему, но ему хотелось быть с ней помягче. У нее был какой-то испуганный и жалкий вид. Казалось, она готова сорваться с места и мчаться куда глаза глядят не разбирая дороги.
Она провела их в гостиную, попыталась включить торшер, но он не зажигался.
— Лампочка перегорела, — сказала она и вышла из комнаты.
В сгущавшихся сумерках они увидели, что все пожитки викария уже убраны. Осталась софа, оттоманка и два кресла возле кофейного столика. У противоположной стены высилась до потолка книжная полка, пустая. Возле нее на полу что-то поблескивало, и Линли решил посмотреть. Сент-Джеймс подошел к окну и отодвинул шторы.
— Ничего особенного тут нет. Кусты неухоженные. На заднем крыльце стоят цветы, — бормотал он себе под нос.
Линли подобрал с ковра маленький серебряный шар. Вокруг валялись высохшие кусочки фруктов. Он подобрал один. Запаха никакого. Текстура походит на сушеную губку. Шар соединен с такой же серебряной цепочкой. Замок на цепочке сломан.
— Это мой. — Полли Яркин вернулась, держа в руке лампочку. — А я удивлялась, куда, думаю, он подевался.
— Что это?
— Амулет. Для здоровья. Мама любит, когда я его ношу. Глупо. Как чеснок. Но маму не переубедишь. Она верит в такие вещи.
Линли отдал ей шар. Она вернула ему удостоверение. Ее пальцы казались лихорадочно горячими. Она подошла к торшеру, сменила лампочку, включила и отступила к одному из кресел. Тихонько встала за ним, спрятав за спиной руки.
Линли прошел к софе, Сент-Джеймс за ним. Она кивнула им, приглашая сесть, хотя сама садиться не собиралась. Линли жестом показал ей на кресло, сказав, что много времени беседа не займет, и стал ждать, когда она сядет.
Она неохотно села, держась за спинку кресла. Теперь она оказалась на свету, а ей, видимо, очень этого не хотелось.
Только теперь он заметил, что брюки на ней мужские. Слишком длинные. Она подвернула штанины
— Это штаны, — объяснила она. —
