Дебора и Саймон Сент-Джеймс отправляются отдохнуть в Ланкашир, надеясь отвлечься там от всех проблем, грозящих разрушить их брак. Но там супругов ждет страшная весть: викарий Уинсло, которого они приехали навестить, скоропостижно скончался от отравления. Неудовлетворенный тем, как ведется следствие, Саймон призывает на помощь своего старого друга инспектора Томаса Линли. Вместе они распутывают клубок взаимоотношений, в основе которых лежат страсти, бросающие одних в объятия друг другу, а других — в бездну.
Авторы: Элизабет Джордж
голову девушки с двух сторон, сильно сжав ее, так что вглубь побежали флюиды.
— Что там еще? — спросила Рита.
Полли почувствовала, как напряглись ее пальцы и коснулись ее волос, но все-таки сказала:
— Ничего. Я упала. Немножко больно, — хотя ее голос прозвучал слабо и неубедительно.
— Распахни халат.
— Рита.
Руки Риты нажали, но не наказывая, а распространяя тепло, словно круги по воде, когда бросишь камешек в пруд.
— Распахни халат.
Полли развязала первый узел, но обнаружила, что не может справиться со вторым. Вместо нее это сделала мать, подцепив его своими длинными синими ногтями и руками, такими же неустойчивыми, как ее дыхание. Она стянула халат с тела дочери и сделала шаг назад, когда он упал на пол.
— Великая Мать, — произнесла она и схватилась за козлиную голову. Ее грудь быстро поднялась и опустилась под ее кафтаном.
Полли опустила голову.
— Это он, — заявила Рита. — Это он с тобой такое сделал, Полли. После того как побывал здесь.
— Пускай будет так, — сказала Полли.
— Пускай?… — В голосе Риты звучало удивление.
— Это не он. Я не была чиста в своих намерениях. Я лгала Богине. Она услышала и наказала меня. Так что дело не в нем. Он был в Ее руках.
Рита взяла ее за локоть и повернула к зеркалу, висевшему над ванной. Оно все еще было матовым от пара, и Рита яростно провела по нему несколько раз ладонью и вытерла ее о свой кафтан.
— Гляди сюда, Полли, — сказала она. — Гляди, и хорошенько. Давай. Немедленно.
Полли увидела отражение того, на что уже смотрела. Страшные следы его зубов на ее груди, синяки, продолговатые следы ударов. Она закрыла глаза, но соленые слезы просачивались сквозь ее ресницы.
— Девочка, ты думаешь, что Она так наказывает? Думаешь, Она посылает ублюдка с изнасилованием на уме?
— Желание возвращается в троекратной силе к желающему, каким бы оно ни было. Ты это знаешь. Я не была чиста в своих помыслах. Я хотела Колина, но он принадлежал Энни.
— Никто никому не принадлежит! — твердо сказала Рита. — И Она не использует секс — самую силу творения — для наказания Ее жриц. Твои мысли улетели. Ты смотришь на себя вроде как те ма-лохольные христианские святые: «Пища для червей… бренная плоть. Она врата, через которые входит дьявол… укус скорпиона…» Вот как ты смотришь сейчас на себя, верно? Как на половую тряпку, на что-то испорченное.
— Я делала неправильные вещи на Колина. Бросала круг…
Рита повернулась к ней и решительно схватила ее за руку.
— И ты бросишь его снова, прямо сейчас, со мной. Марсу. Как я тебе говорила и ты должна была давным-давно делать.
— Я бросала Марсу, как ты и сказала, позавчера. Я отдала золу Энни. И положила вместе с золой кольцевой камень. Но я не была чистой.
— Полли! — Рита встряхнула ее. — Ты ничего не сделала неправильного.
— Я желала ее смерти. Я не могу забрать назад это желание.
— И ты думаешь, она не хотела своей смерти? Ее внутренности были съедены раком, дочка. Он поднимался от ее яичников по животу к печени. Ты все равно не могла ее спасти. Ее никто не мог спасти.
— Богиня могла. Если бы я правильно действовала. Но я этого не сделала. Так что Она меня наказала.
— Не будь такой прямолинейной. Это не наказание — то, что с тобой случилось. Это зло, его зло. И мы поглядим, как он заплатит за это.
Полли сняла руки матери со своих рук.
— Ты не станешь использовать магию против Колина. Я не позволю тебе.
— Поверь мне, девочка, я не собираюсь использовать магию, — сказала Рита. — Я имела в виду полицию. — Она повернулась и направилась к двери.
— Нет. — Полли вздрогнула от боли, когда нагнулась и подняла халат с пола. — Ты напрасно их позовешь. Будет ложный вызов. Я не стану с ними говорить. Ни слова не скажу.
Рита остановилась и взглянула на дочь:
— Ты послушай меня…
— Нет. Ты меня послушай, мама. То, что он сделал, не имеет значения.
— Не имеет?… Это все равно что сказать, что ты сама ничего не значишь.
Полли решительно завязывала пояс на халате до тех пор, пока он и ее ответ не оказались на месте.
— Да, я это знаю, — прошептала она.
— Так что телефон Социальной службы вселил в Томми уверенность, что причина, побудившая ее избавиться от викария, какой бы она ни была, скорее всего связана с Мэгги.
— А как ты считаешь?
Сент-Джеймс открыл дверь в их комнату и запер ее за ними.
— Не знаю. Меня что-то все еще гложет. Дебора сбросила с ног туфли, села на кровать, подвернула ноги на манер индусов и стала растирать ступни.
— Мои ноги чувствуют себя на двадцать лет старше, чем я сама, — вздохнула она. — По-моему, женские туфли придуманы
