Дебора и Саймон Сент-Джеймс отправляются отдохнуть в Ланкашир, надеясь отвлечься там от всех проблем, грозящих разрушить их брак. Но там супругов ждет страшная весть: викарий Уинсло, которого они приехали навестить, скоропостижно скончался от отравления. Неудовлетворенный тем, как ведется следствие, Саймон призывает на помощь своего старого друга инспектора Томаса Линли. Вместе они распутывают клубок взаимоотношений, в основе которых лежат страсти, бросающие одних в объятия друг другу, а других — в бездну.
Авторы: Элизабет Джордж
фотография в гостиной, увеличенная до размера постера и помещенная в рамку, изображала ее, с красной лентой на голове и с номером 194 на груди, участвующей в каком-то марафоне. С нее лился ручьями пот, но она тем не менее сумела изобразить перед фотокамерой обворожительную улыбку.
— Мой первый марафон, — сказала она. — Все первое всегда особенно запоминается.
— Могу себе представить.
— Да. Ну, что ж. — Она поправила волосы большим и средним пальцами. Светло-каштановые, с тщательно мелированными светлыми полосками, они были коротко подстрижены и зачесаны назад, что говорило о ее частых поездках к классному парикмахеру. Вокруг глаз у нее уже обозначились морщинки, и Линли дал бы ей от сорока с хвостиком до пятидесяти. Но допускал, что, одетая для деловой встречи или развлечений, накрашенная и при щадящем искусственном освещении ресторана или другого заведения, она могла бы выглядеть лет на десять моложе.
Она держала кружку, из которой поднимался ароматный пар.
— Куриный бульон, — сказала она. — Наверное, следовало бы вам что-то предложить, но я не знаю, как полагается себя вести с сотрудниками полиции. А ведь вы из полиции?
Он протянул ей удостоверение. Она внимательно изучила его и только тогда вернула.
— Надеюсь, вы пришли не по поводу кого-то из моих девочек. — Она подошла к софе и села на ее край, а кружку поставила на колено. Он отметил, что у нее плечи пловчихи и несгибаемая осанка викторианской женщины, зажатой в корсет. — Я тщательно проверяю их прошлое, когда они подают заявление. Ни одна не попадает в мою картотеку без трех рекомендаций как минимум. Если они получают плохие отзывы более чем от двух работодателей, я их не принимаю. Так что у меня никогда не бывает проблем. Никогда.
Линли сел в одно из кресел.
— Я пришел по поводу человека по имени Робин Сейдж. Среди его вещей была схема, как добраться до этого дома, а в ежедневнике запись «Кейт». Вы знаете его? Он приезжал к вам?
— Робин? Да.
— Когда?
Она сдвинула брови:
— Точно не помню. Где-то осенью. Возможно, в конце сентября.
— Одиннадцатого октября?
— Может быть. Проверить?
— Он договорился о встрече?
— Можно назвать это так. А что? У него неприятности?
— Он умер.
Она слегка перехватила ручку кружки и скривила губы, но это была единственная реакция, которую прочел на ее лице Линли.
— Это что, расследование?
— Обстоятельства были довольно-таки нетипичные. — Он ждал, что она поинтересуется, какие именно обстоятельства. Но она не поинтересовалась. — Сейдж жил в Ланкашире. Вероятно, он приезжал к вам не для того, чтобы нанять временную служащую?
Она пригубила куриный бульон.
— Он приезжал поговорить о Сьюзен.
— Его жене.
— Моей сестре. — Она вытащила из кармана белый платок, промокнула уголки рта и аккуратно вернула на место. — Я не видела и не слышала его с дня ее похорон. Он не был здесь желанной персоной. После всего, что произошло.
— Между ним и его женой.
— И с ребенком. Этот ужас с Джозефом.
— Как я понимаю, он умер младенцем.
— Трехмесячным. В своей кроватке. Сьюзен пошла к нему как-то утром, решив, что он впервые проспал всю ночь. Он был мертв уже несколько часов. Успел остыть. Она сломала ему три ребра, когда делала искусственное дыхание, пытаясь оживить. Разумеется, потом было расследование.
Возник вопрос о жестоком обращении, когда узнали про ребра.
— У полиции? — с удивлением спросил Линли. — Если кости сломаны после смерти…
— Они бы поняли. Я знаю. Это была не полиция. Разумеется, они ее опрашивали, но после отчета патологоанатома были удовлетворены. И все-таки среди паствы шли перешептывания. И Сьюзен была в таком положении…
Кейт встала и подошла к окну, раздвинула шторы. Дождь барабанил по стеклу. Она произнесла задумчиво, но не без злости:
— Я винила его. И до сих пор виню. Но Сьюзен корила только себя.
— По-моему, абсолютно нормальная реакция.
— Нормальная? — Кейт хмыкнула. — В ее ситуации не было ничего нормального.
Линли ждал, не возражая и не спрашивая. Дождь лился струйками по стеклам. Внизу в офисе зазвонил телефон.
— В первые два месяца Джозеф спал в их спальне.
— Едва ли это отклонение от нормы. Казалось, она не слышала.
— Затем Робин настоял, чтобы его перевели в отдельную комнату. Сьюзен хотела, чтобы он был рядом с ней, но подчинилась Робину. Как всегда. А его доводы были убедительными.
— Что за доводы?
— Он уверял, что в любом возрасте, даже в младенчестве, ребенок не должен становится свидетелем того, что Робин в своей безграничной мудрости называл «сокровенной
