Дебора и Саймон Сент-Джеймс отправляются отдохнуть в Ланкашир, надеясь отвлечься там от всех проблем, грозящих разрушить их брак. Но там супругов ждет страшная весть: викарий Уинсло, которого они приехали навестить, скоропостижно скончался от отравления. Неудовлетворенный тем, как ведется следствие, Саймон призывает на помощь своего старого друга инспектора Томаса Линли. Вместе они распутывают клубок взаимоотношений, в основе которых лежат страсти, бросающие одних в объятия друг другу, а других — в бездну.
Авторы: Элизабет Джордж
рубашки и серых шерстяных брюках; на ботинках виднелись следы грязи. Так что пока Линли не заговорил — пока не задействовал свой голос, буквально кричавший о частной привилегированной школе, о голубых кровях, о пышных и бесполезных титулах, — Таунли-Янгу в голову не могло прийти, что перед ним титулованный граф. Никто не прошептал Таунли-Янгу на ухо, что это, мол, восьмой граф Ашертон. Никто не перечислил выпавшие на долю Линли дары фортуны: городской дом в Лондоне, поместье в Корнуолле, место в палате лордов, если бы он пожелал его занять.
Воспользовавшись удивленным молчанием Таунли-Янга, Линли представил Сент-Джеймса. Потом стал потягивать бренди и наблюдать за стариком через край стакана.
Таунли-Янг между тем сбавил спесь, расслабил спину, перестал раздувать ноздри. Было ясно, что ему хотелось задать полдюжины вопросов, невозможных в данной ситуации, и что при этом он пытался выглядеть так, словно с самого начала знал все про Линли.
— Могу я поговорить с вами приватно? — спросил он и поспешно добавил, бросив взгляд в сторону супругов Сент-Джеймс: — Я имею в виду — не в пабе. Смею надеяться, что ваши друзья присоединятся к нам. — Он ухитрился произнести эти слова достаточно вежливо. По-видимому, его немало удивило, что титул инспектора Скотленд-Ярда могут носить представители более чем одного сословия, но не собирался уподобляться Урии Хипу, чтобы смягчить свое первоначальное высокомерие.
Линли кивнул в дальний конец паба, на дверь гостиной для постояльцев. Таунли-Янг пошел впереди. В гостиной было холодней, чем в столовой, и никаких электрических обогревателей.
Дебора включила две лампы, поправила абажуры. Сент-Джеймс убрал с кресла развернутую газету и швырнул на боковую полку, где хранился запас чтива — главным образом старые номера журналов, сильно потрепанные, — и уселся в кресло. Дебора выбрала соседнюю оттоманку.
Линли заметил, что Таунли-Янг взглянул на больную ногу Сент-Джеймса и стал подыскивать себе место. Выбрал софу, над которой висела унылая репродукция «Едоков картофеля».
— Я пришел вам помочь, — заявил Таунли-Янг. — За обедом услышал о вашем появлении в деревне — такие новости разносятся в Уинсло с быстротой молнии — и решил повидать вас лично. Полагаю, вы не отдыхать сюда приехали?
— Не совсем.
— Значит, по делу Сейджа? Принадлежность к одному классу — вовсе не
повод для раскрытия профессиональных секретов. Линли считал именно так. Поэтому ответил вопросом на вопрос:
— Вы можете что-то сообщить о смерти мистера Сейджа?
Таунли-Янг поправил узел своего зеленоватого галстука.
— Ничего особенного.
— Тогда что же?
— Он был в общем-то неплохим парнем, пожалуй что. Мы просто не сошлись в вопросах ритуала.
— Низкая церковь против высокой?
— Типа того.
— Разумеется, это не могло послужить мотивом для его убийства.
— Мотивом?… — Рука Таунли-Янга оставила в покое галстук. Его тон оставался вежливо-ледяным. — Я пришел сюда не на исповедь, инспектор, если вы на это намекаете. Я не слишком любил Сейджа и не слишком любил аскетизм его богослужений. Ни цветов, ни свечей, только голые кости. Я не к такому привык. Но он был неплохим викарием, вполне добросовестным в церковных делах.
Линли взял бренди и стал согревать в ладонях округлый стакан.
— Вы не участвовали в церковном совете, который беседовал с ним?
— Я был там. И выступил против. — Красные щеки Таунли-Янга стали еще краснее. То, что викарий не пользовался влиянием в совете, где, несомненно, являлся самой значительной фигурой, говорило об отношении к нему жителей деревни.
— Похоже, вы не слишком опечалены его кончиной.
— Он не входил в число моих друзей, если вы это имеете в виду. Хотя бы потому, что прожил в деревне всего два месяца. Впрочем, в некоторых слоях нашего общества два месяца равнозначны двум десяткам лет, но, честно говоря, инспектор, я не принадлежу к тому поколению, которое с первой минуты знакомства называет друг друга по имени.
Линли улыбнулся. Поскольку его отец умер четырнадцать лет назад, а мать, с присущей ей решительностью, рушила традиционные барьеры, он иногда забывал о привычках старшего поколения, придававшего такое огромное значение обращению по именам. Его всегда удивляло, если ему напоминали об этом во время работы, и вызывало мягкую усмешку. «Что значит имя?…» — подумал он.
— Вы упомянули, что можете сообщить мне что-то, косвенным образом связанное со смертью мистера Сейджа, — напомнил Линли Таунли-Янгу, который, похоже, собирался разразиться тирадой по поводу имен.
— Я хотел сказать, что он несколько раз наведывался на территорию
