Кассандра

потрепанную книгу и, сотрясая ею, завопил: – В Книге Судеб записано совсем другое – опять по твоей милости мне придется ее марать, вносить исправления?!
– В моей смерти прошу винить мою жизнь, – вспомнила чужие умные слова душа. – Обстоятельства оказались выше меня, и потом, конфликт с телом… Ему, плотскому, постоянно чтото требовалось и тогда оно меня совсем не слушалось! Словно кобель, почуяв течку у самки!
– Свою жизнь формировала ты сама, каждым поступком приближая свой приход сюда. Судя по фактам, сделала жизнь невозможной, опять же, ты сама. Влезла в это гнилое дело с картинами – ведь тебе с первого раза показалось, что они с душком! От них воняло серой за версту!
– У меня есть некоторые оправдания, – попробовала поспорить душа.
– Слова лживы, и лишь поступки есть та лакмусовая бумажка, которая проявляет сущность человека, – строго заметил чернявый. – Ты понимаешь, что ты неисправима, и у меня остается только один выход. – Его рука потянулась к тому месту, где находилась та самая КНОПКА.
– Дайте мне еще один шанс! Я обещаю! Прошу! Только один шанс! – в ужасе закричала душа, наблюдая, как рука чернявого тянется к КНОПКЕ, а лицо его превращается в ухмыляющуюся козлиную морду.
* * *
Леонид закричал, проваливаясь, летя все дальше вниз, и… открыл глаза. На пекло окружающая обстановка не была похожа, скорее, на больничную палату или номер в «убитой» сельской гостинице.
Его взору предстала небольшая комната со стенами, окрашенными до половины в зеленый цвет. Сам он лежал на кровати, укрытый серой простыней, в пижаме. Напротив стояла еще одна кровать, застеленная темносиним одеялом. Рядом с кроватью находилась тумбочка, на которой он увидел пакет апельсинового сока, стакан с остатками желтой жидкости на дне и мобильный телефон. Наличие сока навело его на мысль, что это, скорее всего, больница. Тело было непослушным, переполненным болезненными ощущениями, но он его ощущал!
С большим трудом он принял сидячее положение и чуть не задохнулся от восторга, вновь почувствовав радость движения. Поднялся, шатаясь от слабости, и обнаружил в углу комнаты умывальник с зеркалом. Подошел к нему нетвердым шагом и заглянул в зеркало. Увиденное ему не понравилось – лицо небритое, волосы на голове торчат в разные стороны, глаза глубоко ввалились, вокруг них ореолы синяков, цвет кожи какойто желтоватый, словно он длительное время болел и не выходил на свежий воздух. Умылся холодной водой и сразу почувствовал себя лучше. Зазвонил мобильный телефон, Леонид поспешил к нему и чуть не упал от слабости, вовремя схватившись за спинку кровати.
– Очухался? – услышал он в трубке голос Ксаны.
– Похоже на то. Ты где? – поинтересовался он, раздумывая, что ему пригрезилось, а что было правдой. Больше всего его интересовала история с крематорием.
– Внизу, думаю подняться к тебе. Ты как? Может, прийти попозже?
– Я жду тебя с нетерпением! – заорал Леонид.
– Лады, но только больше так не ори – уши закладывает.
Ожидая прихода девушки, Леонид вернулся к умывальнику и попытался пятерней привести в порядок растрепанные волосы.
– Привет, Ксана, – обрадовался он, когда девушка вошла в палату. – Надеюсь, ты теперь не будешь говорить загадками и разъяснишь, как я оказался здесь и почему не сгорел в печке крематория. Ведь, помнится, в последний раз, когда с тобой встречались, и у тебя было положение аховое.
– Да, у нас с тобой проблем хватало… Выручила нас Наташа.
– Наташа?!
– Моя подружка. Расскажу по порядку. Когда Смертолюбов стал интересоваться подземельями и лазить по ним вместе с нами, фотографировать, мы приняли его за безвредного чудика. Даже когда, представившись художником, он стал просить у нас немного крови, всего пару капель – для написания картин, мы, посчитав его полоумным, смеясь пошли на это.
– Не знаешь, чья кровь была использована для написания картины «Кассандра»? – поинтересовался Леонид.
– Знаю, – вздохнула Ксана. – Кровь Мишани. Практически каждый из нашей компании диггеров дал кровь для его чертовых картин. Нас это даже развлекало – картины написаны на нашей крови. Затем, когда Серый показал Кассандру Смертолюбову и тот стал устраивать там свои мрачные оргии, мы поняли, что этот человек очень опасен. Точнее, я об этом тогда еще не знала, знал только Мишаня, который однажды попал на проводимый ими ритуал с покойником. Жрецом выступал сам Смертолюбов. Впав в транс, он отвечал на вопросы приходящих туда людей. Якобы таким образом он мог видеть будущее. Курьез: это место и раньше было предназначено для общения с будущим, только в разные времена для этого использовались разные методы и ритуалы. Мы с Мишаней пришли к Смертолюбову с ультиматумом,