Кассандра

с жаром стал извиняться Леонид.
– Вы меня заинтриговали – я жду рассказа о ваших похождениях. Мой заказ на картины я оставлю в силе, если в самом деле важные обстоятельства вынудили вас проигнорировать меня. Встретимся у меня на квартире, чтобы вы могли ознакомиться с интерьером. Готовы записывать адрес?
– Я сейчас нахожусь в больнице, хотя, думаю, здесь долго не пробуду – может, еще деньдва. Диктуйте адрес.
– Придется поверить, что у вас в самом были очень серьезные приключения. Позвоните, когда выздоровеете. – И она продиктовала свой домашний адрес.

– Да, это те двадцать девять картин, которые я получил у Эльвиры Самойленко, – подтвердил Леонид в кабинете следователя, Василия Васильевича.
Кроме них, там находилась дочь Эльвиры, восемнадцатилетняя Кристина – коротко стриженная темноволосая девушка, очень бледная, с постоянно серьезным выражением серых глаз, смотрящих на мир через толстые стекла очков, – настоящая «серая мышка», абсолютно не похожая на свою роскошную маму. В кабинете следователя везде были расставлены картины Смертолюбова, своими яркими красками они оживляли казенную обстановку, но так могло показаться, если не вглядываться в их сюжеты, оставляющие гнетущее впечатление.
– Вы продолжаете настаивать на том, чтобы эпизод вымогательства картин исключить из обвинения? – спросил Василий Васильевич у Леонида.
Тот посмотрел на девушку, она утвердительно кивнула.
– Да, исключайте – у вас и без того на них достаточно материала, чтобы засадить за решетку, – подтвердил Леонид.
– Заявление вы оставили, – сомневающимся тоном произнес Василий Васильевич и обратился к Кристине: – Вот здесь распишитесь, что приняли от меня картины согласно прилагающегося перечня. На всякий случай предупреждаю: не имеете права ничего с ними делать, пока не вступите в права наследства, а это произойдет не раньше, чем через полгода после смерти Эльвиры Самойленко. Возможно, у следствия возникнет необходимость представить эти картины в качестве вещдоков, а также на следственных экспериментах, хотя вы в свое заявление не включили эпизод вымогательства, но все может быть. – Он почесал лысеющую макушку. – Может, всетаки передумаете? Картины у нас полежат до конца следствия – никуда не денутся.
– Нет, им здесь не место, – твердо заявила Кристина.
– Ну, раз вы так считаете, – немного обиженным тоном произнес следователь, – забирайте. Вот разрешение на вынос картин.
Леонид вместе с Кристиной вынес картины и погрузил их в свой автомобиль. Все это время его мысли вращались вокруг одного и того же, но он никак не мог начать разговор, и лишь оказавшись за рулем автомобиля, решился:
– Понимаю: тебе будет сейчас очень тяжело, особенно материально…
– Я привыкла – давно сама. Единственное изменение в жизни – буду жить в квартире, а не в общежитии.
– Ты жила здесь в общежитии? Неужели в квартире матери не нашлось места для тебя? – поразился Леонид.
– У меня была несовместимость со Смертолюбовым. А мама… у нее была своя жизнь, и взрослая дочь ей только мешала. Она меня родила, когда ей не было еще и пятнадцати лет.
– Сочувствую, – вздохнул Леонид. – Я так понимаю, что тебя надо отвезти домой. – Он завел двигатель. – Что думаешь делать с картинами, когда официально вступишь в права наследства? Будешь продавать? – И он выжидающе затих. – Я бы мог заняться их продажей.
– Нет. Эти картины подлежат немедленному уничтожению, – так же твердо, как в кабинете следователя, заявила девушка. – Я не собираюсь ждать этого момента полгода… Если можете, отвезите меня в лес: я хочу их немедленно сжечь.
– Не горячись – тебя и следователь предупредил…
– У мамы кроме меня наследников быть не может, а следователь не понимает, что эти картины – зло, которое только ждет подходящего момента, чтобы вырваться на волю. – Девушка разгорячилась, и ее бледное лицо даже слегка порозовело. – С вами или без вас, я уничтожу их! Везите меня куда хотите, но еще до того, как наступит ночь, их на этом свете уже не будет.
– Они стоят денег, пусть небольших, но и они будут тебе подспорьем, – попробовал убедить ее Леонид.
– Я уже все решила – мне деньги за эти картины не нужны, – отрезала девушка. – Если вы заняты, то я могу сейчас взять такси и отвезти картины.
– Раз так решила – твое дело, но ты совершаешь ошибку… Куда бы нам поехать? Нет желания ехать очень далеко. – Леонид задумался. – Хотя… знаю я одно подходящее безлюдное местечко на берегу Десенки. Кроме рыбаков там никого нет.
Двигаясь по набережной, они вскоре выехали на изящный Московский мост, у которого основная нагрузка приходилась на ванты – толстые стальные