Кассандра

с которыми я когдалибо переспала. – Она на мгновение задумалась. – Пожалуй, даже в пятерку.
Эльвира была уже возле кровати, и я, получив возможность двигаться, начал тормошить Богдану, но та продолжала крепко спать. Эльвира легко запрыгнула на нашу кровать, приблизилась ко мне и заглянула в глаза, чего я больше всего боялся – ее застывший взгляд мертвой рыбы, ничего не выражающий, обдал меня холодом, парализовав волю.
– Ты прав – твоя жена нам мешает, оставляет мало места для любовных утех. Помнишь, какая широкая кровать была у меня в спальне? Настоящий траходром! – Эльвира похлопала по плечу спящую Богдану, и та, чтото бормоча во сне, откатилась на край кровати.
– Вот теперь порядок – места достаточно, – обрадовалась Эльвира. – Тебе свет не мешает?
Я промычал чтото нечленораздельное.
– Я хочу смотреть тебе в глаза, когда будем заниматься любовью, именно любовью, потому что сексом ты занимаешься с женой, – пояснила Эльвира.
Мое лицо перекосилось от неистового желания высказать ей все, что накопилось на душе.
– Извини, я совсем забыла – у тебя после меня не остается сил на твою бедную женушку. Но что поделаешь – я девушка страстная и не люблю делиться. – Эльвира стащила с меня пижаму, трусы.
– Ты бы еще шинель на себя надел в постель, – холодно рассмеялась она, начиная ласкать меня в промежности, и предательское тело слушалось ее, а не меня, не желающего подчиняться.
– Вот теперь мы приступим к главному, – удовлетворенно бросила она, достигнув желаемого результата, и устроилась, раскачиваясь, на мне.
Она была холодная, как мерзлая рыба, скользкая, как испортившаяся без холодильника колбаса, ее прикосновения вызывали омерзительные ощущения, от нее ужасно воняло, и я не хотел задумываться чем, иначе меня сразу бы вырвало, как уже было в прошлую ночь. Утром я оказался лежащим в луже блевотины, изза чего Богдана пришла в ужас. Мне принадлежали сознание и душа, а ей – мое тело, с которым она вытворяла что хотела, удовлетворяя свою ненасытную страсть. Время от времени вместо роскошной женщины перед моими глазами возникал труп с изъеденным червями лицом, на котором уже не было глаз, разбухший от газов. Я закрыл глаза, зная, что это единственное, что я мог сделать. Половые акты следовали один за другим, заставляя бешено колотиться сердце, высасывая все соки из моего тела. Эльвира покинула меня только под утро, и я мгновенно заснул, обессиленный ужасами ночи.
– Ну, ты просто болен! – услышал я сквозь сон крик Богданы.
Я с трудом открыл глаза, не имея сил даже пошевелиться.
Она вытянула изпод меня простыню и, стоя у кровати, трясла ею:
– Опять у тебя поллюции! Как исполнить супружеский долг, так у тебя нет сил, с вечера ты засыпаешь мертвым сном, ни на что не реагируя! А утром я должна рассматривать эту мерзость! – Она указала на желтоватые следы спермы на простыне. – Ты конченый онанист! Мне надоело после тебя каждый день отправлять белье в стирку! А прошлой ночью еще и наблевал! На кого ты стал похож! Дети боятся на тебя смотреть, им стыдно, что у них такой отец! – И, продолжая ругаться, она вышла из комнаты.
А я не имел сил рассказать ей правду, как уже не раз пытался, но она мне не верила, считая это сумасшествием. Я не мог даже встать, несмотря на то что разрывался мочевой пузырь. Желание спать после стольких бессонных ночей победило, и я погрузился в тяжелый сон без сновидений.
Проснулся поздно, усталость не покинула меня, как и раскалывающая голову боль. Первым делом почувствовал запах мочи и понял, что мочевой пузырь не стал дожидаться моего пробуждения. На матрасе, не закрытом простыней, образовалось громадное вонючее пятно, с которым я ничего не мог сделать. Я боялся даже представить, какой скандал устроит Богдана, увидев его. Она все чаще говорила о разрыве наших супружеских отношений, но, думаю, раньше я умру от изнеможения – проклятый призрак Эльвиры меня вскоре доконает.
Я уже обращался к психиатру, добившись только того, что меня поставили на учет в психдиспансере. Это я утаил от Богданы. Психиатр, выслушав рассказ о том, что со мной происходит по ночам, объяснил, что мое больное воображение рисует эти картинки в моем мозгу. Видно, смерть Эльвиры так сильно подействовала на меня, что в подсознании возникают такие сексуальные галлюцинации. Он, в свою очередь, рассказал мне, как в начале ХХ века воображение сербской королевы сыграло с ней плохую шутку – она решила, что беременна, и даже врачи вначале так считали, и только когда прошли все сроки, а она не смогла разрешиться ребенком, поняли, в чем дело. Психиатр выписал мне кучу лекарств, в том числе снотворных, которые мне помогали как мертвому припарки.
Я встал, от слабости меня занесло, и я больно ударился