Кассандра

совсем молоденькими, и спускался с ними в канализационные люки, там и сделал эти фотки. В жизни все эти сталагмитики, слизь, дерьмо и прочие отложения выглядят гораздо прозаичнее, а он использовал подсветку с разными цветными фильтрами: красным, голубым, зеленым. Получилось недурственно, но как представишь, что это в основном всякие гнусные отложения… – Эльвира брезгливо скривилась.
– Все равно красиво. Дали в своих ранних работах использовал много скатологических

элементов. А почему ты так смеялась? Я вроде ничего смешного не сделал.
– Прости, милый, но поверь – не над тобой. Бака – взрослый мужчина, а вместе с пацанами лазил по канализациям и фотографировал всякую дрянь, стараясь сделать ее красивой. Как он говорил, красота определяется цветом и формой, но никак не содержанием.
– Выходит, он, ко всему, еще увлекался диггерством – возможно, Фрейд обозвал бы это проявлением инфантилизма в зрелом возрасте и связал бы с либидо. Об этом я в статье упоминать не буду, это явное сумасшествие. Лучше бы он отрезал себе ухо, как Ван Гог – для будущих ценителей его произведений было бы интереснее.
* * *
Подготовив статью, Леонид обзвонил знакомых журналистов и собрал их всех вместе в кафеподвальчике, где обычно тусовался небогатый творческий народ.
– Вечно тебя тянет в этот каменный мешок, на открытой площадке было бы лучше – ведь лето! А тут, как обычно, накурено, – недовольно пробурчал, морщась, Вадим, журналист солидной ежедневной газеты.
Присаживаясь, он по привычке поправил косичку, заплетенную из стянутых на затылке резинкой длинных волос. В нем ощущалось, при нормальной мужской внешности, чтото женственное – в движениях рук, тела, повороте головы. Ходили непроверенные слухи о его нетрадиционных сексуальных увлечениях. Он даже заслужил прозвище Томас Андерсон, которое ему ужасно не нравилось, хотя в свое время он был фанатом группы «Моден Токинг».
– Мотивы Лёнчика понятны – здесь пиво и кофе в два раза дешевле, чем на той площадке, на которую ты намекаешь. Я буду пить с кофе коньяк! – пробасил журналист Игнат. Газетенка его была совсем слабенькой, но кроме работы в ней он вел на радио культурологическую программу.
– Ошибаешься, в полтора раза, – не согласился Леонид, пожав руку третьему участнику круглого стола – Вене Муравскому, заместителю главного редактора журнала по искусству. Это был вечно спешащий человек, никуда не успевающий, но и никогда не задерживающийся после работы выпить с друзьями пивка вследствие строгости супруги.
– Дармового кофе вы напьетесь на работе, предложение по поводу коньяка я пока пропускаю мимо ушей, но пивом напою – до не хочу. Для вас есть халтура. – Он протянул каждому распечатанную статью. – Я здесь поморщил мозги, коечто сочинил, понимаю, что не фонтан, но вы из этого можете сделать лялю.
– Скрытая реклама – главред не пропустит, – пробасил Игнат, мгновенно охватив взглядом статью.
– Сочтемся и с редактором, – широко улыбнулся Леонид. – А к тебе на передачу я рассчитываю попасть в ближайшее время, и не один раз.
– Понятно, договоримся, – пробасил Игнат, беря пиво, принесенное официанткой.
– Слова какието есть, а вот изображение… – скривился Веня, дочитывая статью.
– На этом диске фото его картин и некоторых мест, где он бывал. Его фотки нет – могу предложить свою. Или вместо его фото вставь черный квадрат Малевича – оригинально будет.
– Идея не свежая. Ладно, посмотрю, а там решим. – Веня сунул статью и диск в сумку.
– Материал совсем сырой, Игнат прав – редактор не пропустит его, – развел руками Вадим.
– Томас, ты умный мальчик и знаешь, как преподнести статью, чтобы он ее отдал в работу. Если хочешь, я возьму тебя за руку, а ты отведешь меня к редактору, и мы с ним договоримся. Не прошибай стену, которой нет!
– Хорошо, попробую. – Вадим тряхнул головой и поправил косичку.
– Все удовлетворены? Тогда пьем пиво и говорим только о женщинах.

По прошествии пяти дней Леонид вернулся домой из «командировки». Внутренне замирая, он переступил порог своей квартиры и удивился тому, что отвык от нее за эти дни. Жена Богдана встретила его испытующим взглядом, но вела себя вроде как обычно, хотя он отметил некоторую натянутость и искусственность в общении.
«Выжидает удобный момент? Неужели ктото из знакомых видел меня в городе и «слил» ей?! – забеспокоился Леонид. – Но кто и что рассказал? Она готовится атаковать, ошарашить меня своей осведомленностью? Вряд ли – у нее не хватило бы терпения так долго молчать».
Его жена – черноволосая худощавая Богдана – не отличалась красотой, родом была