Кассандра

и бутылку коньяка.
– Врач не поможет, – ушла от ответа Эльвира и поспешила в кухню готовить чай, нарезать лимон.
– Почему врач не поможет? – вяло поинтересовался Леонид.
– Потому что я его не вызывала и идти в больницу не собираюсь.
– В таком случае твое дело безнадежное, – улыбнулся Леонид. – Мне бокал не ставь – я за рулем и сегодня должен ночевать дома.
– А я выпью. Хорошо, что ты принес коньяк, – хочется напиться до чертиков и забыться.
– Почему такое упадническое настроение?
– Жизнь – дерьмо, когда будущее закрыто.
– Что с тобой? Ты молодая, красивая. Это нервы – успокоишься и все увидишь в более приятном свете.
– Оптимист… А у тебя в жизни все хорошо, ничего странного не происходит?
– Что ты имеешь в виду? – насторожился Леонид, вспомнив о снах. В этот момент заиграла мелодия его мобильного телефона.
– Леня, приезжай скорее! – орал в трубку Стас. – Гони ко мне, не теряя ни минуты!
– Уже проспался или принял новую дозу? – поинтересовался Леонид: желания ехать к приятелю у него не было. – Может, отложим встречу на завтра?
– Ты идиот! Какое завтра?! Завтра может и не быть! Приезжай поскорее – это и в твоих интересах!
– Ладно, буду через полчаса, если нигде не застряну. Впрочем, сейчас поздно и «пробок» не должно быть.
– Жду. – И Стас отключился.
Эльвира пристально посмотрела на него.
– Уезжаешь? Бросаешь меня одну с моими фобиями?
Леонид твердо произнес:
– Я не брал на себя никаких обязательств по отношению к тебе: мы встретилисьрасстались. А то, что переспали, так с кем не бывает… Хотя, скажу честно, – мне было очень хорошо с тобой… Но, как видишь, мне надо спешить к товарищу: у него какието проблемы.
– У меня тоже проблемы, но я тебе не товарищ, – выдохнула Эльвира. – Сигареты есть? А то мои закончились и сил нет выйти в магазин.
– Ты забыла – я не курю, и сигарет у меня нет. Я приехал, чтобы увидеть тебя и…
– Вот – увидел. И?
– Спросить: твой муж никогда не упоминал имя Кассандра?
– Упоминал?! Он ею бредил, и, похоже, именно она свела его в могилу.
– Кто она?
– Ты же спешишь! Твой друг в беде, а ты тут слушаешь мои басни, – с иронией произнесла Эльвира.
– Ты права. Завтра приеду к тебе вечером и, возможно, останусь до утра. По крайней мере, так планирую. – Это решение Леонид принял только сейчас.
– Планирую… – с усмешкой сказала Эльвира. – А почему ты не спрашиваешь, хочу ли я этого?
– Спрашиваю: хочешь ли ты, чтобы я завтра у тебя заночевал?
– Отвечаю: да, хочу! Завтра и все последующие дни!
– Так далеко планировать может лишь провидец… или Кассандра, – неожиданно для себя закончил Леонид.
Лицо Эльвиры скривилось, как от лимона, на мгновение ему показалось, что она заплачет, но она справилась с собой.
– Иди… или оставайся.
Леонид поднялся, тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, как трудно ему далось это решение, и пошел к двери.
* * *
Приятель Леонида жил на Подоле, в полуподвале, где в советские времена была его мастерская. Квартиру Стас оставил второй жене, Норе, и дочке, а когда напивался, что происходило с ним регулярно, то, под конец изливая душу, всегда твердил одно и то же: сомневался, что Юленька – его дочь, так как ее группа крови и резус не совпадали ни с его, ни с жены показателями. Грозился сделать анализ ДНК, чтобы узнать правду об «этой потаскухе Норе». Леонид его успокаивал как мог, напоминая, что они расстались не изза того, что Нора гуляла, а изза того, что он не мог себя перебороть – отказаться от пьянства и случайных связей. Тогда Стас начинал оправдываться, говорил, что выпивка ему необходима как человеку творческому, чтобы можно было отключиться от повседневности и дать взлететь мысли. Что касается муз, то он считал, что их надо регулярно менять, иначе будет полный застой в творчестве. И половой акт его интересовал не сам по себе, а как возможность узнать человека получше, изнутри.
Стас обладал незаурядной и впечатляющей внешностью: плечистый, грузный, с большим животом, что скрадывало громадный рост – он был на полголовы выше Леонида, с вечно немытыми длинными темными волосами, заплетенными в косичку и стянутыми простой резинкой сзади, с черной окладистой бородой, в которой уже серебрилась седина, хотя он только три года назад преодолел сорокалетний рубеж.
Мастерская Стаса представляла собой две небольшие комнаты в полуподвале с окнами, забранными решетками и выходившими в приямок. Посредине комнаты, которая была и мастерской, и гостиной, и спальней для гостей, решивших заночевать, стоял большой многофункциональный стол – вершина конструкторских талантов Стаса. При необходимости и с помощью незамысловатых