Кассандра

по коридору в свою комнату, чтобы, не дай Бог, не разбудить спящую Богдану. Уже ложась спать, поднял трубку домашнего телефона – послышался гудок. «Видно, все же была в ванной, когда я звонил, – дай ей волю, она там и ночевать будет».

Размеры комнаты не позволяли развесить все картины Смертолюбова, а в остальных помещениях квартиры размещать эти «мерзости» категорически запретила Богдана, поэтому чести быть выставленными удостоились лишь три картины. Сюжеты были разные, но просматривалась тема, их объединяющая, – Смерть. Глядя на эти картины, Леонид в глубине души был согласен с Богданой: на них изображены такие мерзости, что нормальному человеку в голову не придет держать эти работы у себя дома. Но, с другой стороны, картины захватывали мастерством исполнения, притягивали глаз, в них чувствовалась внутренняя сила.
«Они, по утверждению Эльвиры, лечат. Скорее наоборот – они коечто вытаскивают из подсознания человека, то темное, что дремлет в нем – все те тайные отклонения, наклонности, фобии, комплексы, о которых писал старик Фрейд, будучи сам не полностью психически здоров».
Странные видения, которые теперь являлись ему почти каждую ночь во сне, тревожили его и были очень мало похожи на обычный сон. Его неотступно преследовала мысль, что все это происходило когдато на самом деле. Но почему это ему грезится сейчас, принимая форму сна? Особенно его удивляла наметившаяся связь видений с событиями, которые ныне происходили в его жизни: он был почти уверен, что в полуподвале, где теперь находится мастерская Стаса, в прошлом жил долговязый Кузьма, обходчик городских подземных коммуникаций с университетским дипломом.
А может, все это игры его «уставшего» мозга? Он подозревал, что начавшие его посещать сновидения както связаны с картинами умершего художника, и эта связь рано или поздно проявится в реальной жизни.
Проснувшись поздним утром, Леонид обнаружил, что проспал уход Богданы, даже не оставившей ему завтрак. Наверное, демонстрировала этим обиды, накопившиеся в ней за последнее время.
«Я пообещал Эльвире сегодня вечером прийти и остаться на ночь», – схватился за голову Леонид. Нагнетать напряжение в отношениях с женой у него не было желания, но и оттягивать встречу с Эльвирой не хотелось.
Вспомнив о событиях прошлого вечера, сразу позвонил Стасу, но его телефоны попрежнему молчали. Было не ясно: появлялся Стас в своем жилище после его ухода или нет, хотя закрытая дверь его квартиры говорила о том, что появлялся. Особенно интересовало Леонида, кто тот шутник, что закрыл его в подвале, да и зачем он это сделал?
Длительное молчание приятеля, вчера взывавшего о помощи, а затем непонятно куда исчезнувшего, внушало тревогу. Леонид решил начать день с посещения мастерской Стаса, а если тот не обнаружится там, то оставить ему записку с просьбой немедленно выйти на связь. По дороге заехал в шиномонтаж, чтобы отремонтировать колесо.
– Резина была пробита в двух местах, – сообщил мастер, вручая отремонтированное колесо, – и это явно не гвозди на дороге. Скорее всего, ктото над вами таким образом «пошутил».
«Вначале закрыл в подвале, а потом еще и колесо пробил, – задумался Леонид. – Выходит, комуто было нужно, чтобы я вчера из мастерской Стаса никуда не уехал. Но для чего? Какие цели преследовались и кем?» Пожалуй, ответ на эти вопросы могла дать лишь встреча со Стасом, если только с ним ничего не случилось. Плохое предчувствие не покидало его, тревожа сердце.
Въехав во двор и увидев возле подъезда приятеля непривычно много людей и автомобилей, Леонид понял, что предчувствие его не обмануло. В основном здесь были люди преклонного возраста, очевидно, жильцы этого дома, которых привлекло какоето событие.
Возле входных дверей стояли милицейский «бобик» канареечного цвета и молоденький ефрейтор, который наотрез отказался впускать Леонида внутрь и не пожелал отвечать на его вопросы. Тут во двор въехал серый микроавтобус, лихо развернувшись, задним ходом сдал прямо к входным дверям, чуть не придавив исполнительного ефрейтора, в последний момент отпрыгнувшего в сторону.
– Труп где? – показавшись из кабины со стороны пассажирской дверцы, спросил у матерящегося на чем свет стоит ефрейтора крупный лысый мужчина с длинной курчавой бородой, спадающей на грудь, и с какимито странными кольцами, торчащими из ушей.
– Внизу, вашу мать! – никак не мог успокоиться ефрейтор. – Чуть не задавил! Вам что, мертвяков до плана не хватает, так решили расстараться?
– Соображать надо, а не остолопом у дверей стоять! – подал голос водитель, маленького роста мужчина в кепке, надвинутой чуть ли не на глаза – точная копия вора карманника