Кассандра

Лучше бы Генка так не шутил: с того времени его прозвали «колбасный мент», хотя он всех уверял, что это они с отцом подстроили, пошутить решили.
Когда Леонид вышел на улицу, труповозка уже уехала, и ему стало очень грустно, словно многое зависело от того, увидит он умершего приятеля или нет.
Заиграла мелодия мобильного – это оказалась Эльвира. Она ядовито поинтересовалась: помог ли он своему приятелю в решении проблемы?
Тон вдовушки не понравился Леониду: «Я что, должен перед ней отчитываться или она уже считает меня своей собственностью?» Но он сдержался и кратко сообщил, что не смог помочь и тот ночью умер. Эльвира замолчала, затянула паузу, и Леонид ее нарушил, сказав, что у него полно дел, вечером он не придет, а когда станет посвободнее, то позвонит и они договорятся о встрече.

Вскрытие трупа сделали в тот же день, и на следующее утро, позвонив следователю, Леонид узнал, что ни у него, ни у судмедэксперта не осталось никаких сомнений: это был несчастный случай – на чайнике, ручках газовой плиты имелись только отпечатки покойного, причина смерти – отравление газом.
– А почему Стас оказался в гостевой постели? – высказал сомнение Леонид, но следователь сказал, что спешит, у него дел по горло, ответит на все его вопросы позже. Перед тем как положить трубку, сразил контрвопросом:
– Вы всегда ночуете в собственной постели?
Смерть Стаса очень повлияла на Леонида, ему все не верилось, что это был несчастный случай. Он никогда не придавал большого значения взаимоотношениям с бородатым громкоголосым художником, считая их чисто утилитарными, коммерческими. А теперь, лишившись приятеля, понял, что между ними было нечто большее, чем просто деловые отношения: Стас заполнял некую ячейку его жизни, и когда она опустела, почувствовал себя глубоко несчастным. Леонид связался с бывшей супругой Стаса, Элеонорой Норой, на плечи которой легли заботы о похоронах, так как других близких у Стаса не оказалось. Леонид добровольно взял на себя часть ее хлопот и расходов.
Он узнал от Норы, что следователь ему сказал только часть правды, так как не исключалась версия самоубийства – Стас оставил записку, которую, если поднапрячь воображение, можно было счесть посмертной. На листе бумаги прыгающим почерком было сформулировано кратко: «Пошли вы все на х…!» Этот вопль души мог быть в равной мере и следствием приступа депрессии изза алкогольной интоксикации, и прощальным пожеланием оставшимся на этом свете. Графологическая экспертиза подтвердила, что это было написано рукой Стаса, хотя и очень пьяного. Заключение, что художник погиб в результате несчастного случая, казалось вполне приемлемым и устраивало всех. Леонид не мог представить, чтобы Стас, очень ценивший радости жизни, а больше всего водку и женщин, мог все это променять на сырую могилу, и осторожно поделился сомнениями с Норой.
– У него в голове всегда был бардак, но никакой сырой могилы! Кремирование и только кремирование – подхороним к его родителям, им втроем будет хорошо. Это проще, дешевле и практичнее, – безапелляционным тоном заявила она и наотрез отказалась менять свои планы, даже с учетом материальной помощи от Леонида.
«А может, она права и так будет лучше?» – подумал Леонид и поехал в крематорий, чтобы договориться о ритуале прощания с другом.
Растущий современный город нуждается и в новостройках, и в новых кладбищах, куда рано или поздно попадут жильцы даже новых квартир. А кладбища – это огромные земельные участки в пригороде, до которых все равно рано или поздно доползет расширяющийся мегаполис, безумно взвинтив цены за квадратный метр. Поэтому, как во многих крупных европейских (и не только) городах, у нас все большую популярность приобретают крематории и колумбарии, более эффективно использующие занимаемую площадь.
Серое здание крематория, к которому подъехал Леонид, оказалось совсем новым, в стиле неомодернизма, что должно было, очевидно, поразить воображение отправляющихся отсюда в мир иной, облегчить их уход из этого мира. Перед входом на площадке стояли в очереди несколько микроавтобусов, вокруг, не зная, куда себя деть и как убить время ожидания, слонялись люди обоих полов, слышались обрывки разговоров – похоже, в этот день конвейер смерти не оперативно справлялся с объемом работы.
Леонид заглянул в открытые двери ритуального зала: немногочисленные скорбящие столпились возле гроба с покойным, установленного на черном блестящем подиуме. Они терпеливо ожидали, когда закончит говорить маленькая полная женщина с властным выражением лица, чемто похожая на директора школы, в которой учился Леонид. На стенах был цветной коллаж, в авангардистской манере