Кассандра

а ты просто хочешь запудрить мозги и срубить «капусту». Но они вызвали такой интерес… Я не удивлюсь, если и покупатель скоро найдется.
– Для этого картины и выставляются, чтобы их продать. Удивительно, что ты этого до сих пор не знал, – съехидничал Леонид.
– Не удивлюсь, если покупатель захочет остаться инкогнито, – не остался в долгу Тима. – Меня не проведешь. Из дерьма хочешь цацку сделать?! Лапшу на уши навесить?!
– Мое дело продать, а кто покупает, мне по барабану, – улыбнулся Леонид.
Он был готов к такому повороту событий, поэтому и покупателя подготовил – настоящего бизнесмена коллекционера. Не сомневался: когда его имя засветится, то начнет звонить не мелюзга типа Тимы, а люди серьезные. С бизнесменом у него была договоренность: за то, что тот засветит свое имя, Леонид сбавит цену на картину кисти Глущенко. А что делать – пиар стоит дорого!
– Посмотрим, в чей барабан ты бьешь! – многозначительно подытожил Тима.
– Спасибо, Тима, за приятную новость относительно аукциона. Не поверишь – два дня не заглядывал на этот сайт – смерть и похороны Стаса Новицкого выбили из колеи.
– Новицкий умер?! От чего – он же не старый? – поразился Тима.
– Видно, у него такая судьба. Извини, бегу к другому телефону, – соврал Леонид и отключился.
Новость была и в самом деле приятная, но не неожиданная для него: это было частью его плана, и на это ему пришлось прилично потратиться. Пока ему приходится только разбрасывать камни, и ой как много их разбрасывать!
Сон пропал. Леонид зашел на сайт аукциона и порадовался успеху: судя по количеству посещений, не только его люди здесь поработали. А связавшись с администрацией сайта, узнал, что было три запроса изза границы: просили дать информацию о продавце, чего они, конечно, не сделали, сославшись на правила аукциона. Успех был налицо, и в столь сжатые сроки, что Леонид такого никак не ожидал.
«Если и в самом деле хоть одна картина уйдет по заявленной цене, то я сам буду сражен наповал. Интересно знать: мне просто везет или я чегото недопонимаю?» Возникший интерес к картинам вынуждал форсировать события. Леонид связался с бизнесменом, который должен был фиктивно купить его картину, и договорился, что тот проведет эту операцию на следующей неделе, как только Леонид завезет ему деньги для покупки картины.
«А с деньгами я не буду тянуть. Посмотрю по гороскопу, какой день наиболее благоприятен для сделки, и запущу эту операцию». Но, подсчитав, сколько уже потратил на рекламу, сколько потеряет на картине Глущенко и заплатит за услуги хозяевам аукциона, Леонид несколько сник. Он вздохнул: «Риск – благородное дело, но очень дорогостоящее». Вновь зазвонил телефон, на этот раз его добивалась Богдана.
– Я понимаю твои чувства по поводу смерти Стаса, но ведь не обязательно изза этого гдето шататься целую ночь. Я звонила Норе…
– Мы с несколькими приятелями помянули Стаса у него в мастерской, и я немного не рассчитал свои силы.
– С тобой творится черт знает что – уже и о работе забыл… Тебе звонили из какойто галереи. Хотели выставить картины какогото умершего художника с умершей фамилией и даже уже готовы купить некоторые из них. Это не те гадкие картины, которые можно вешать только в темной кладовке?
– Именно они. Телефон для связи они оставили?
– Нет. Сказали, что сами перезвонят тебе на мобильный – я им дала номер. Экстрасенса я тебе нашла через Иру – жаль, что не Катюшкин, – там большая очередь. Записывай номер телефона, можешь даже сегодня вечером его навестить – он очень заинтересовался твоими сновидениями. Этот экстрасенс произведет на тебя впечатление, – она неожиданно хихикнула.
– Сегодня я пас. Может быть, завтра, а номер запишу вечером, когда придешь домой.
«Сегодня день отдыха – к черту работу. А ее хихиканье означает, что подготовила мне какойто подвох», – зевая, подумал Леонид и закрыл глаза.

Черный зверек запищал, когда палка с гвоздем на конце прижала его к полу, но никак не хотел умирать, бешено вертелся, словно надеясь освободиться. Его длинный голый хвост то сворачивался, то извивался. Я придавил его голову сапогом, она неприятно хрустнула, и он затих. Стараюсь не думать, что делаю, иначе скоро сойду с ума, хотя, может, это и выход в моем положении.
Я в здравом уме, но в борьбе за жизнь мне приходится есть что попало: крыс, летучих мышей, слизняков. Вспомнил, как в студенческие годы зачитывался произведениями Джека Лондона, особенно поразил рассказ «Любовь к жизни». Сейчас мне приходится переживать нечто подобное, так как сам борюсь за жизнь, и я выдержу: не сойду с ума, не умру от голода, тем более не сдамся тем, кто наверху, – не хочу умереть от пули. Услужливая