Кассандра

тронутых, а то и сумасшедших полнымполно, среди них затеряешься, – вроде как подружески советовал Кузьма, но издевка звучала в его голосе.
– А ты откуда это знаешь, если все время в казематах Лукьяновки пробыл? – раздраженно спросил я.
– Сорока на хвосте принесла. Поступай как хочешь. Мне надо домой пробраться, может, в подвал никого не поселили – дневник там мой.
– Что за дневник? – поинтересовался я.
– В нем раскрыта тайна этого подземелья, имя которому – Кассандра, – насмешливо сообщил он.
– Подземелье Кассандра? Интересное название, но к чему оно? – удивился я.
– А ты до сих пор не разобрался в лабиринте? Значит, не снизошло на тебя озаренье – недостоин ты, – едко рассмеялся Кузьма.
– Что не снизошло? Толком объясни! – Я готов был влепить Кузьме оплеуху за его насмешки и недомолвки.
– Эх ты, историк! Давал я тебе вводные, а ты не смог по ним до истины дойти, посредственность ты историческая.
– А что вы раскопали, ваша гениальность?! – Я сжал кулаки, еле сдерживаясь.
– Подземелье – это не что иное, как своеобразный гадательный дом, где волхвы вопрошали судьбу: какой будет год, каков урожай, исход предстоящей битвы, как поступить при той или иной беде. Здесь занимались чародейством – гадали на воде, налитой в священную чару, украшенную знаками зодиака.
– Но подобные места устраивали на горе, о подземном гадательном доме никогда не слыхал, – возразил я, роясь в памяти, вспоминая, что учил почти тридцать лет тому назад.
– Правильно говоришь, но если их не нашли, то это не значит, что их не было. Когда святой Владимир вводил силой христианство на Руси, то тысячелетние традиции, ритуалы, верования не могли в одно мгновение исчезнуть, даже согласно его великокняжескому указу. Волхвы – хранители традиций, знания – не поддались силе, а ушли «в подполье», иногда в буквальном смысле в подземелье, накапливая знания и передавая их из поколения в поколение. Как известно из исторических летописей, волхвы неоднократно выступали зачинщиками восстаний против великих князей, борясь за веру предков. Это было при Ярославе Мудром, который уничтожил храм Велеса, при Изяславе и позднее, но все они заканчивались неудачей. Волхвы, не в силах перебороть власть, создавали свои тайные союзы, братства, секты, которые сохранились до наших дней. В этом подземелье было главное ритуальное святилище, по иронии судьбы оно находилось не очень далеко от великокняжеских дворцов, однако его не обнаружили, так как о нем знали только избранные, которые умирали под пытками, но о нем молчали. Лабиринт подземелья перестраивался на протяжении многих столетий, пока не принял нынешний вид, а покинули его совсем недавно.
– Предположим, это так, но зачем этот псевдолабиринт из сплошных пересечений ходов? Они так развлекались?
– Сила знания – в развитии, и если жрецы или ученые пользуются только полученным знанием, его далее не развивая, не дополняя, то это ведет к умиранию знания. Эта пещера находится в месте сакральной силы, и жрецы волхвы, наблюдая здесь необычные явления, на протяжении сотен лет пытались в них разобраться, научиться их использовать. В итоге возник этот лабиринт – вход на Перекресток времен, позволяющий узнать прошлое или заглянуть в будущее. А знание о будущем страшнее знания о прошлом – оно может человека сломать. Это как стать осужденным на смерть и мучиться ожиданием неумолимого приближения казни, что гораздо страшнее самой казни.
– Не для всех этот приговор так жесток, – возразил я.
– Не для всех, – согласился Кузьма, – как и прошлое не у всех в черных пятнах. Я вот знаю, что нашего друга Петра ты порешил собственной рукой, выстрелив в затылок. Испугался, что атаман перестанет тебе верить, нарушил нашу клятву помогать друг другу всегда, во всем и несмотря ни на что.
У меня перехватило дыхание, и лишь через секунду я выкрикнул:
– Неправда!
Эхо подхватило мои слова:
– Правда! Правда! Правда!
– Эхо не обманешь, – улыбнулся Кузьма. – Я знал, что ты здесь останешься, чтобы медленно сгнить, питаясь крысятиной, добровольно обрекая себя на вечную тьму. Ты думал, это твое спасение? Нет, это кара за содеянное тобой, смерть от пули для тебя слишком милосердна. По сути ты мало чем отличаешься от крыс, которыми питаешься, пройдет совсем немного времени, и они пожрут тебя, еще живого, но совсем беспомощного. Я решил взглянуть на тебя в последний раз, посмотреть, во что ты превратился. Но мне пора отправляться за дневником в мой родной подвальчик… Он повернулся, чтобы уйти, а я, сделав шаг вперед, изо всей силы ударил его под левую лопатку – мне не хотелось, чтобы он издал еще хоть один звук.
Моя рука пронзила воздух, и в этом положении я застыл.