Кассандра

Кузьма повернулся и горько усмехнулся:
– Хорошо, что напомнил, – мы посовещались с Петром и исключили тебя из своего братства, мы тебе больше не помогаем, теперь ты в самом деле остался совсем один. А мне ты уже ничего не сделаешь: к сожалению, бомба на Лукьяновку упала на день позже – меня уже успели расстрелять. Жаль, что все знания погибли вместе со мной – последним волхвом. Да, это так, я прошел посвящение еще в студенческие годы. Но время безжалостно – мертвы те, кто меня посвящал в таинства наших предков, умер и я, не успев подготовить себе замену. После меня остался лишь мой дневник, спрятанный в полуподвале, в железной коробке, замурованной под умывальником. В нем описано, как с помощью этого лабиринта можно попасть на Перекресток времен. Не все имеют мужество заглянуть в будущее, узнать, что ждет впереди, я испугался этого и был наказан. А вот твое будущее я знаю.
– Ты знаешь, когда и как я умру? – хрипло выкрикнул я.
– Знаю, ты умрешь здесь, но мне пора. – И он вошел в лабиринт, а я еще некоторое время слышал его шаги… пока не проснулся. Я лежал, весь в холодном поту, сжимая в руке нож. Рядом догорала лучина. «Мне это привиделось или в самом деле происходило?» Прислушался – кругом стояла обычная тишина, которую, казалось, ничто не в силах потревожить: ни время, ни война, бушующая наверху.
«Эта галлюцинация – явный признак того, что я схожу с ума. Единственное подтверждение того, что это мне не привиделось, я добуду, если доберусь до полуподвала Кузьмы. Если там окажется железная коробка с дневником, значит, это был не сон, если нет – все это не стоит выеденного яйца. Если дневник Кузьмы – реальность, то я обязательно побываю на Перекрестке времен и загляну в свое будущее. Кузьма предсказал, что я умру здесь, – завтра же покину пещеру, и если умру, то в другом месте». Принятое решение наполнило меня энергией, желанием поскорее отправиться в путь.
* * *
– Вставай, соня. Твоя жена пришла, пивка с воблой принесла. – Леонид словно сквозь вату услышал голос Богданы.
Увиденный сон его не отпускал, мучила мысль – удалось ли Степану добраться до дневника? Или дневник до сих пор находится в полуподвале – мастерской Стаса, спрятанный в стене, в том месте, где был умывальник? И почему он так уверен в реальности этого дневника?
Леонид почувствовал руку жены на лбу и услышал ее тревожные слова:
– Ты весь горишь! У тебя высокая температура – пиво отменяется, поищу, что есть из лекарств.
Леонид рывком сел на постели:
– Я здоров, вновь кошмар приснился.
– Если ты уверен, что это не простуда, то, не откладывая, звони экстрасенсу, договаривайся о встрече. Телефон я тебе уже дала.
– Сегодня я никуда не пойду.
– Хорошо, согласна – выглядишь неважно. Хочешь, я позвоню и договорюсь о приеме на завтра? В шесть вечера тебе подойдет? Нет никаких дел на это время?
– Не знаю, но лучше договариваться буду я сам. Что ты говорила о пиве и сушеной рыбе?
– Сотрудник Костя принес воблу, всех угостил, а я вспомнила про тебя. Пиво по дороге купила, еще холодненькое.
– Где мой самый большой бокал? – зевнул Леонид. – Поужинать тоже не помешает.
Как только пиво из второй бутылки перекочевало в бокал, от стола Леонида оторвал телефонный звонок – это был старый коллекционер, Никодим Павлович.
– Леонид, что ты за мазню выставил на аукционе? – старчески покашливая, спросил Никодим Павлович.
– Мазня как мазня – не хуже других. Тот, кто имеет глаза – пусть увидит, кто имеет художественный вкус – пусть прочувствует, – огрызнулся Леонид.
– Я не говорю, что это полное дерьмо, – начал обработку старичок.
– А я и не соглашусь с подобной оценкой. Видели, сколько просмотров на сайте за это короткое время? Народ интересуется, и цена его не пугает.
– А может, народу интересно, почему на эти картины установили баснословную цену? Народ хочет над этим посмеяться.
– Посмеялись? Тогда будем прощаться!
– Почему ты такой нетерпеливый, горячий? Я же тебе по делу звоню, высказываю свое мнение…
– А мне на ваше мнение начхать! – произнес Леонид и злорадно подумал: «Зашевелились, почувствовали, что здесь вкусно пахнет!»
В трубке на некоторое время воцарилась тишина, видно, Никодим Павлович никак не мог переварить фразу, которой его угостил Леонид. Наконец он вымолвил:
– Ты, Леня, не заносись. Ты еще в подгузниках ходил, когда я серьезные картины покупал, меня знают…
– Знают, как же, знают, сколько известных картин на дурачка купил, за копейки, пользуясь неосведомленностью. В застойные годы выдуривал… – Леонид чувствовал, что его действительно несет, но не мог остановиться.
– Перейдем к делу, – сухо прервал его Никодим Павлович.
Леонид