Кассандра

«сталинке». Входная дверь подъезда оказалась на кодовом замке, и Леониду пришлось полчаса ожидать, пока ктонибудь из жильцов выйдет или войдет. Его спасителем оказалась невысокая девушка с огромным нетерпеливым сенбернаром, но когда Леонид попытался проскользнуть внутрь, она заслонила ему проход и устроила допрос.
– Вы к кому идете? – строго спросила она, придерживая пса, рвавшегося погулять.
– К Никодиму Павловичу, на третий этаж, – признался Леонид, не сводя с пса глаз.
– Раз так – проходите, – смилостивилась девушка.
Мощная бронированная дверь с глазком видеонаблюдения подсказала Леониду, что он у цели.
– Что вам угодно? – отозвался домофон голосом Никодима Павловича на его звонок в дверь.
– Простите меня, Никодим Павлович, я вчера не совсем корректно вел себя, – Леонид виновато опустил голову. – На меня очень подействовала смерть Стаса Новицкого, и я был сам не свой.
– Бог простит. Зря пришел – я не обидчив. Обижаются слабые люди, которые не могут за себя постоять, а я к ним не отношусь.
– Я согласен на ваши условия относительно картин Смертолюбова.
На минуту повисло молчание, Леонид терпеливо ждал, переминаясь с ноги на ногу.
– Напомни, какие условия? – вновь возник голос.
– Передать вам на реализацию три картины сроком на три месяца за пятьдесят процентов от выставленной стоимости.
– У вас плохая память, молодой человек. На шесть месяцев за тридцать процентов!
У Леонида перехватило дыхание, и он еле сдержался. «Вот сволочь! Режет без ножа – хочет даром взять. Но делать нечего, не надо было вчера вести себя как осел».
– Похоже, у меня с памятью совсем плохо, позабыл – все так, как вы говорите. Мне крайне неудобно вас просить, но, может, все же сорок процентов?
– Поговорим, – смягчился голос в домофоне. – Проходи. – Дверь открылась.
На пороге его встретил Никодим Павлович в расшитом золотом красном атласном халате, его правая рука покоилась в кармане.
– Чаем угощать не буду – мы люди деловые. А ты молодец, умеешь вовремя исправлять ошибки. Только запомни, есть такие, которые невозможно исправить, – это как жизнь и смерть. Так что впредь вначале многократно подумай о возможных последствиях своих слов.
– Спасибо за совет и простите меня. Стас был моим ближайшим другом, и я еще не отошел после его нелепой смерти.
Весь коридор квартиры коллекционера был завален картинами, которые висели на стене плотными рядами, стояли стопками на полу, лицом к стене.
– В гостиной негде сесть: картин много, никак не приведу все в порядок, денег на более просторную квартиру не соберу, – пожаловался хозяин, останавливаясь перед закрытой дверью в комнату, служащую, по его словам, спальней. Здесь также все было увешано и заставлено картинами, стояло несколько больших напольных фарфоровых ваз, блиставших позолотой, и античные скульптуры. «Копии или оригиналы?» – заинтересовался Леонид. В скульптуре он не разбирался, а вот Стас был ходячей энциклопедией, специалистом по любому антиквариату.
Вся обстановка спальни состояла из узкой допотопной кровати, маленького столика и одного стула. Хозяин уселся на кровать и предложил стул гостю.
– У вас, наверное, здесь картин – тысяча, а то и больше! – с восхищением отметил Леонид, в уме умножая на число с пятью нулями – картину более дешевую такой уважаемый коллекционер не стал бы у себя держать, – и полученная цифра приятно вскружила голову.
– Более трех тысяч, ну и другого антиквариата хватает, – Никодим Павлович кивнул на вазы, скульптуры. – Не каждый художественный музей может похвастаться такой подборкой, как у меня. Всю сознательную жизнь собираю.
– Такое богатство… не боитесь? Ведь живете один! – не удержался от вопроса Леонид.
– Не один. – Никодим Павлович достал из кармана блестящий пистолет. – «Вальтер», именной, прекрасно умею с ним обращаться. Второе мое увлечение – это стрельба. Также в квартире имеется сигнализация и все прочее. Но мы отвлеклись… Хорошо, я соглашусь, уступлю в цене, но только одной картины, пусть будет сорок процентов, остальные две по тридцать.
– Вероятно, вы захотите взять те картины, которые выставлены на аукционе… Были выставлены. Вчера мне позвонил…
– Раз они стоят на аукционе, то пусть стоят. Я слышал, у тебя возникли небольшие трения с администрацией аукциона…
«Не с администрацией, а с тобой», – мысленно поправил Леонид.
– Я это улажу. А мне нужны такие картины… – Он достал из кармана бумажку и прочитал: – «Агхори», «Жук, терзающий девушку», «Кассандра».
Услышав последнее название, Леонид вздрогнул.
«Снова Кассандра! Откуда этот пенек знает названия картин, которые я никому