Кассандра

выдохнул Матюша, невзрачный пожилой человечек в старом потертом костюме.
– Хоть тысячу, – торжествовал Леонид, – теперь я хозяин. – Увидев, как у старичка дернулась к картине рука, прошел мимо него, как ледокол, откинув в сторону плечом.
– Даю восемьсот. – Матюша прилепился сзади и чуть не плакал.
– За Кустодиева – восемьсот?! Хамите, парниша! – бросил остолбеневшему Матюше Леонид, но зря думал, что от него отвязался, – когда садился в машину, Матюша снова появился:
– Даю две тысячи – картина с браком, большего не стоит, а мне… – голос его уже срывался на плач.
– Мне она для коллекции нужна – и с браком пойдет, – и Леонид, захлопнув дверцу машины, сразу выехал со стоянки.
«Чудеса, за пять минут я мог заработать полторы штуки!» Внутри у него все пело и ликовало – он понял, чем теперь займется. С этого времени Стас Новицкий стал его лучшим другом, и, не выходя из полупьяного состояния, проводил для него ликбез: рассказывал о художниках, картинах, учил, на что обращать внимание. У Леонида была цепкая память и, самое главное, огромное желание преуспеть в новом деле. Он обзавелся альбомами живописи, читал статьи, книги, висел часами на искусствоведческих сайтах, но основную информацию ему давал вечно полупьяный приятель. Результаты первой операции превзошли все его ожидания: затратив тысячу на реставрацию картины и получение акта экспертизы, он на аукционе при стартовых десяти тысячах продал ее за шестнадцать. В спешном порядке он распродал свой бизнес, а полученные деньги использовал для закупки картин. Вместе с Новицким сделал рейд по областным центрам, размещал объявления в газетах, иногда даже на местных телеканалах. Ему приносили картины, одни он покупал, другие брал на реализацию, отвозил в столицу и размещал в многочисленных художественных галереях магазинах. Были сделки удачные, даже очень удачные, но по результатам они не могли превзойти первую. Иногда терпел неудачи, но это были единичные случаи, экономически неощутимые.
Сегодняшняя сделка приятно будоражила и обещала затмить ту, первую, и самое главное, была задумана им одним, без Стаса. «Я вырос из коротких штанишек, а это будет мой экзамен на аттестат зрелости».
– Эльвира, вы предлагали коньяк, и теперь, когда с деловыми вопросами покончено, я от него не откажусь, – произнес Леонид, сверля молодую женщину взглядом. «И от тебя тоже», – мысленно добавил он.
«Такой жмот, как ты, заслуживает не коньяк, а подносом по голове, но это я отложу на потом. Не в моем безденежном положении гнать гонор, и, похоже, сегодняшний вечер затянется надолго. Надо будет отключить звук в мобильном телефоне, чтобы не помешали».
Эльвира, мило улыбаясь, быстро выставила на журнальный столик бутылку коньяка и тарелку с тонко нарезанным лимоном, посреди которой высилась небольшая горка сахара.
Они пили коньяк из красивых бокалов, но разговор не клеился, как будто, перейдя к неделовой части, они потеряли общую тему, несмотря на то что хотели одного и того же. Леонид много говорил, рассказывая о творчестве художников и их судьбах, не всегда счастливых. Но ему было ясно, что хозяйку живопись сама по себе не интересует, возможно, благодаря покойному мужу она пресытилась ею.
За окном все больше темнело, и стали томными изумрудные глаза рыжеволосой хозяйки квартиры. Женщина то и дело поглядывала на этого громкоголосого, высокого, крепкого мужчину. Уверенный в себе, с броской внешностью, помужски красивый, он был прямой противоположностью упокоившемуся мужу, и Эльвира ощутила, как заныл низ живота от острого желания – ей захотелось ощутить себя маленькой и хрупкой в объятиях этого здоровяка…
Леонид почувствовал ее состояние. Его также влекло к этой красивой, явно очень сексуальной женщине, но чтото его сдерживало; возможно, так яркая окраска некоторых насекомых предупреждает: красиво, но невкусно, а возможно, и ядовито. Поэтому он, как мог, сдерживался, хотя ему ничто не мешало в любой момент подняться и распрощаться. Он словно проверял свою стойкость, ведь женщин он любил, многократно попадал в подобные ситуации и был при этом весьма настойчив.
– Ваш муж, наверное, много рассказывал об Индии, стране чудес, факиров и обманщиков? Во многих его картинах присутствуют индийские мотивы, хотя сюжеты спорные, несмотря на оригинальность, так что работы не для массового покупателя. Скажу даже больше: они скорее отталкивают, чем привлекают. Они явно рассчитаны на эксклюзивного покупателя, – разоткровенничался он, – а значит, весьма денежного.
– Бака не так много рассказывал – по натуре он был молчун. Знаю, что в Индии он какоето время провел в ашраме, расположенном в глубине джунглей, где приобщился к местным