Кассандра

Бегом вернулся в спальню и увидел, что Эльвира заснула. Начал тормошить за плечо.
– Кто у тебя был? Кому ты показывала магическую рухлядь своего мужа?
– Не знаю… Я хочу спать…. Дай мне поспать, – бормотала она сонным голосом и вдруг, широко открыв глаза, истерически закричала: – Уходи! Пошел вон! Тебе здесь нечего делать!
– Успокойся. Тебя обокрали, и я хочу выяснить, кто это сделал. По всей видимости, это тот, кто был у тебя до моего прихода.
Леонид вспомнил, что, заходя в квартиру, не закрыл за собой дверь, так как не знал, что его здесь ожидает. По всей видимости, вор затаился в спальне или зашел в квартиру, когда он был с Эльвирой в ванной. Беглый осмотр спальни ничего не дал.
– Никого не было, – вновь успокоилась и стала засыпать женщина, – и никого уже не будет.
– Не говори глупостей – проспишься и завтра будешь совсем здоровой, только не кури чилом – от него мозги едут набекрень, – старался успокоить ее Леонид, поняв, что сегодня ничего от нее не добьется.
– И завтра тоже не будет, – пробормотала женщина и провалилась в крепкий сон.
Выходя из квартиры, Леонид захлопнул за собой дверь и поехал домой. Уже в пути вспомнил, что не спросил у Эльвиры: были ли попытки купить картины при жизни ее мужа и не выставлялись ли они гделибо. Не успел он зайти к себе в квартиру, как позвонила Эльвира на мобильный:
– Верни картины! – истерически закричала она в трубку.
– Успокойся, завтра буду у тебя и обо всем поговорим, – раздраженно ответил Леонид. «Я думал, что она до утра будет спать беспробудным сном, а тут такая бодренькая. Неужели Никодим Павлович не теряет времени и вышел на нее?»
– Я хочу картины немедленно!
– А я хочу спать, и тебе тоже пора укладываться.
– Привези сюда картины немедленно, а то я не знаю, что сделаю! – прокричала Эльвира. – Буду звонить до тех пор, пока не привезешь!
– А я отключу телефон, завтра при встрече поговорим.
– Ты об этом пожалеешь! – зловеще пообещала Эльвира, но Леонид тут же отключил мобильный – не хватало еще, чтобы она трезвонила ночью. В том невменяемом состоянии, в каком ее застал, она может наговорить что угодно, спровоцировав очередной скандал с Богданой.

Несмотря на пасмурный сентябрьский день, я зажмурился от дневного света: глаза болели, слезились, требовали вернуться обратно в темноту подземелья. Почти четыре месяца я провел в подземелье, лишь иногда ночью рисковал ненадолго покинуть его, не отходя далеко от спасительного люка. В груди клокотало, шумело, легкие не могли надышаться свежим воздухом, напоенным страхом, растерянностью и неуверенностью. Да, все это я ощущал в воздухе, в лицах и особенно в глазах людей. Народу на улицах было довольно много, люди собирались в группки возле самых информированных, млеющих от удовольствия быть в центре внимания: одни рассказывали ужасы уже и так напуганным обывателям, другие, наоборот, рисовали райские картины наступающего с приходом немцев благоденствия.
Из встревоженных голосов, гудящих, словно августовские мухи над дерьмом, выхватывал сообщения: основные воинские подразделения покинули город еще ночью, оставив лишь небольшое прикрытие. Уже взорваны все мосты через Днепр: железнодорожные имени Петровского и Дарницкий, мост имени Бош и Наводницкий, и те небольшие колонны красноармейцев, санитарных автомобилей, еще спешащие к переправам через реку, обречены остаться здесь, на правом берегу.
Я вспомнил о секретном объекте № 1, на котором еще недавно трудился: тоннель проложен лишь до середины реки, и теперь весь труд пойдет прахом – его явно не минует печальная судьба днепровских мостов. Как ни странно, в этот момент, когда рушилось все и неизвестным было наступающее новое, я сожалел о тяжелом напряженном труде своей бригады – ребята выкладывались на протяжении двух лет, и теперь в одно мгновение все будет уничтожено.
Внезапно прокатился раскат грома, перекрывший несмолкающую далекую артиллерийскую канонаду, и словно качнулась земля под ногами. Мой взгляд, как и у многих других, устремился вверх, в небо – не было видно ни грозовых туч, ни вражеских бомбардировщиков, только потянуло гарью и стало темнее. Дым, поднявшийся со стороны Зверинца, заволок часть неба.
– Взорвали артиллерийские склады на Выдубичах – капец краснопузым. Пора подумать и о себе, – сказал крепыш в летнем пальто.
Он достал изпод пальто монтировку и ловким движением сорвал замок с двери магазина, подмигнув мне:
– Чего раззявил рот, дед?! Пошли, отоваримся, а то на тебе лохмотья – неудобно в таком виде встречать победителей.
Меня не надо было просить дважды – я рванул вперед, и вовремя: с десяток желающих так же бросились