Кассандра

в магазин, устроив толчею у входа. Вскоре я, довольный, вышел из магазина с внушительным тюком на спине. А толпа уже громила соседний продуктовый магазин. Я бросился туда, пытаясь прорваться сквозь толпу, кипящую возле входа.
«Боже мой, как я хочу поесть нормальной еды, хлеба!» Только от одних этих мыслей я захлебывался слюной.
Внезапно раздались выстрелы – это какойто молоденький лейтенант, возглавляющий группу из нескольких усталых красноармейцев, стал стрелять в воздух из нагана.
– Что вы делаете, мародеры?! А ну, осади – стрелять буду на поражение!
Толпа на мгновение затихла и както сразу поредела. Раздался истошный крик:
– Ты что, хочешь, чтобы этим добром фашисты попользовались?! Давай, стреляй в трудовой народ, береги добро немчурам! Может, ты еще станешь здесь на караул, дожидаясь новых хозяев?
Лейтенант покраснел, махнул рукой, спрятал наган в кобуру и продолжил путь, бормоча:
– Но так все равно нельзя. Это не полюдски.
Толпа вновь бросилась на приступ магазина, ломая витрины, срывая ставни и разбивая окна. С ношей за спиной мне не удалось пробраться внутрь – меня отталкивали, материли. Поняв, что туда мне не попасть, я вернулся в разгромленный магазин одежды, намереваясь переодеться. Развернул тюк, хотел надеть костюм.
– А ну погодь, дед! – На меня уставилось дуло нагана. Рука держала его твердо, не дрожала – видно, хозяин умеет обращаться с ним. – Вещи оставляй, а сам пошел вон! – Лицо круглое, сытое, с короткой стрижкой – не похож на блатного.
– Да хоть этот костюм оставь! – попросил я, не желая расстаться с добытой вещью, правой рукой полез под пиджак, где была спрятана монтировка. Раздался выстрел, и пуля пролетела возле моего лица.
– Это я нарочно промазал – второй раз попаду «в яблочко». Пшел вон!
Я вышел из магазина, горя надеждой восполнить потерю в следующем, но на пути встречал лишь разгромленные, уже полностью пустые лавки. Народу на улицах стало меньше, то и дело попадались счастливчики, пыхтевшие под тяжелой ношей, они тащили тюки награбленного, рыская взглядом: чем бы еще прибарахлиться. Менее счастливые несли все, что попало под руку: связку деревянных вешалок, керосиновые лампы без стекла, а один здоровяк нес на плече с десяток инвалидных костылей.
Я направился на квартиру к Кузьме на Подол, не задумываясь, что там меня может ожидать. А чего теперь бояться? Если полуподвал окажется закрытым на замок, то для этого есть монтировка, а если он уже заселен кемто, то и тут поможет все та же монтировка.
Кровь во мне бурлила после того, как поглупому лишился вещей, ярость требовала выхода. А еще до умопомрачения хотелось есть. Послышался шум моторов, и показалось передовое подразделение мотоциклистов, в шлемах и с пулеметами в колясках. Я юркнул в ближайший двор: немцев я не боялся, считал, что мой послужной список и то, что скрывался от энкаведешников, должно было настроить их по отношению ко мне доброжелательно, но сейчас вступали передовые части, и один Бог знает, что у этих вояк на уме. Вспомнил прошлое, когда, разгоряченные недавним боем, во главе с товарищем атаманом, врывались в село, стреляя во всех, кто попадался на пути.
Прячась от немцев, я оказался в глухом двореколодце шестиэтажного дома. Внезапно в сторонке послышался какойто писк или стон. Оглянулся: двое пацанов, явно хулиганье, тащили в подъезд упирающуюся растрепанную девчонку, один закрывал ей рот рукой. Увидев ее, я похолодел – мне показалось, что это Машенька, машинистка, которой не так давно я свернул шею, словно цыпленку. «Неужели она осталась жива?»
– Маша, это ты?! – крикнул я, и мне так захотелось чуда, чтобы в самом деле это была Машенька! Ведь она мне так нравилась, всегда относилась с симпатией, а убить вынудили обстоятельства.
Девушка энергично замахала свободной рукой, умоляя о помощи. Рука парня наполовину закрывала ее лицо, не давая рассмотреть, но глаза, как у раненой косули, были точно ее.
– Машенька, это ты? – повторил я вопрос, приближаясь к ним.
– Дед, вали отсюда, а то беду накличешь на свою седую голову.
Я молчал, все приближаясь к ним, рука сжимала спрятанную под одеждой монтировку.
– Сейчас поймешь, с кем связался! Заступничек! – рассмеялся парень пониже ростом и покоренастее, оставив девчонку второму – долговязому, и вытащил из кармана финку.
– Ты, Яша, его пырни – воздух из него выпусти, вишь, своим смрадом весь двор завонял. Откуда это старое чучело взялось? Смотри: кожа белая, аж прозрачная, наверное, гдето в скиту прятался, а сейчас вылез немцев встречать!
– А это он расскажет – если нам будет интересно. – Коренастый сделал шаг вперед и сделал выпад финкой, но я был наготове – резко ушел в сторону,