Кассандра

мертва. Ведь для следователя все будет как по полочкам разложено: убил, чтобы не рассчитываться за картины ее покойного мужа, а перед смертью еще и пытал, чтобы узнать, где она прячет другие ценности.
Зазвучавшая мелодия мобильного в мертвой квартире ввергла Леонида в панику, он не знал, что делать, не понимал, откуда доносится музыка, и не сразу сообразил, что это звонит его телефон.
– Слушаю, – тихо произнес Леонид, словно боясь своим голосом нарушить покой квартиры.
– Понимаю, я некстати, – произнес молодой женский голос, в котором звучала насмешка. – Вы не можете говорить.
– Это не совсем так, – пробормотал Леонид, осматриваясь, соображая, все ли следы своего присутствия здесь уничтожил. – Простите, а с кем я разговариваю?
– Это Мари. Наверное, вы меня уже забыли.
Леонид вспомнил понравившуюся ему молодую женщину в темном, с великолепными формами, на красной «хонде». Независимость ощущалась в каждом ее слове, жесте.
– Я помню вас. Вот только… – Он замялся: звонок Мари был в самом деле некстати – он хотел как можно быстрее покинуть эту квартиру.
Он взглянул на мертвую Эльвиру и похолодел от ужаса – ему показалось, что она наблюдает за ним изпод прикрытых век. Заметив, что на экране мобильного телефона высветился входящий номер, предложил:
– Я мог бы вам перезвонить через полчаса? Простите меня, но я в самом деле сейчас не имею возможности разговаривать.
– Хорошо. Буду ждать, – согласилась Мари. – У меня к вам небольшое дело.
Перепуганный Леонид изнутри закрыл входную дверь на случай возможных неожиданностей, вооружился тряпкой, найденной в кухне, и прошелся ею по всему, чего могла бы касаться его рука. Хуже всего обстояло дело с телом Эльвиры, которое никак не хотело приобрести первоначальную позу. Ее одеревеневшее тело с согнутыми ногами заваливалось то в одну, то в другую сторону, принимало неестественную позу, как только он убирал руки.
«А разве бывает естественная поза для смерти?» – задал он себе вопрос и, подложив несколько диванных подушечек, коекак придал телу нужное положение. И тут же вздрогнул, заметив, что у нее приоткрыт глаз с закатившимся безжизненным зрачком. Зловеще блеснул белок, поймав луч солнца, проникнувший сквозь неплотно закрытые шторы – у Леонида перехватило дыхание, от страха он чуть не потерял сознание, попятился и, споткнувшись о журнальный столик, растянулся на полу. Тело Эльвиры от сотрясения наклонилось и упало вперед, слетев с дивана, словно собираясь его догнать и не отпускать. Ее лицо чуть не уткнулось в его ноги. Леонид дико закричал, засучил ногами и, отталкиваясь от пола руками, отполз от трупа подальше.
Тут до него дошло, что это он сам приоткрыл ей глаз, когда светил фонариком, пытаясь определить, жива ли она. Превозмогая брезгливость и страх, он снова поместил труп на диван и рукой прикрыл ей веко, но оно все же не закрылось полностью, осталась щелочка. Ему не верилось, что всего несколько дней назад с этой женщиной он занимался сексом, думал о ней, горел желанием вновь обладать ее телом. А теперь к ее бездыханному холодному телу ему крайне неприятно и страшно прикасаться.
Продолжая уничтожать следы своего пребывания в квартире, он ежился от страха – ему все казалось, что Эльвира внимательно наблюдает за ним сквозь веки, ожидая момента, чтобы добраться до него, разрушить все, что он сделал для собственного спасения.
Закончив, он с замирающим сердцем, на ватных ногах открыл входную дверь и вышел на площадку. Никого не обнаружив, немного успокоился, бешено бьющееся сердце в груди умерило ритм. Он поднялся на этаж выше, собираясь вызвать лифт, но тот оказался занят. Спускаться вниз пешком Леонид не захотел, словно ему предстояло на пути встретиться с дикими зверями, а лифт гарантировал ему безопасность. Он услышал, как старенький лифт карабкается вверх, и поднялся на этаж, который только что покинул. Послышался мужской голос:
– Чистюхин, наше дело – отреагировать на сигнал, пусть это даже просто телефонный звонок. Я тоже думаю, что, скорее всего, это неумная шутка, но конкретные выводы мы можем сделать только после проверки.
– Андрей Митрофанович, мы за сегодня какие только сигналы не проверяли, единственное, на что не отреагировали, – это на посещение тридцать седьмой квартиры пришельцами. Думаю, зря. Никогда не видел пришельцев. А вдруг…
– Зря умничаешь, Чистюхин! Смотри, дверь не заперта! Оставайся здесь. Ты пистолет взял?
– Нет, вы же не предупредили.
– Плохо, Чистюхин, начинаешь работать участковым. Ты должен помнить, что участковый всегда на передовой! Об этом потом поговорим. Я пошел. А ты мне тут смотри!..
Плохо соображая, что делает, Леонид вызвал лифт,