Кассандра

отшить незваного гостя, а потом вспомнил, что тот «работает» на Никодима Павловича, и решил воспользоваться неожиданной встречей.
– Привет, Тима, – деланно радушно кивнул он и отложил меню. – Не поверишь, но я рад тебя видеть. Предлагаю помянуть безвременно ушедшего Стаса. Что предпочитаешь: коньяк, водку?
– Водку и только водку. Покойник тоже был не дурак выпить беленькой… – Тима развалился на стуле. – Помянем Новицкого: был вроде не болван, а умер по глупости.
– Всякая смерть глупа. Закажем, что есть готового, чтобы было побыстрее.
Минут через тридцать, когда наполовину осушили бутылку водки под холодные закуски, Леонид приступил к основной части разговора:
– Тима, вот ты малый, как говорится, с головой, а «шестеришь» за копейки на… сам знаешь кого. С твоей головой ты должен бабла зашибать без меры, а так все сливки снимают другие…
– Ленька, когда ты сказал, что рад меня видеть, у меня от удивления чуть штаны не стали полными. Но, зная тебя, хитрую бестию, смекнул – тебе чтото надо от меня. Давай, говори – не юли.
– Хорошо, давай начистоту. У тебя сейчас Павлович шеф. Он вчера ко мне подкатывал, хотел картины взять на реализацию. Я раньше не замечал, чтобы он работал по мелочам. Предполагаю, что у него уже есть на мои картины покупатель, и притом солидный.
– Ты думал, что водкой меня напоил и теперь я тебе все выложу?! Накось – выкуси! – Тима побагровел и сунул известную комбинацию из трех пальцев Леониду под нос. – Если я работаю на кого, то работаю, и ничего никому не расскажу! Никому! Даже тебе! А тебе и подавно не расскажу!
– Пятьдесят процентов, – произнес Леонид, вытирая руки салфеткой.
– Не понял! – Тима икнул, еле удерживая равновесие на стуле.
Но Леонид знал, что тот быстро пьянеет и так же быстро приходит в себя, все помнит, каким бы пьяным ни был.
– Предлагаю тебе стать моим компаньоном. У меня есть картины, а ты поможешь мне связаться напрямую с покупателем. От продажной цены половина – твоя. Думаю, это значительно больше, чем ты заработаешь у Павловича, известного жмота. Сколько Павлович собирается срубить на этой сделке?
– Тридцать штук зелени… Случайно услышал, – признался Тима.
От такой суммы у Леонида закружилась голова: «Ну, Павлович, ты и жадина – насколько меня опустил, имея такого «жирного» покупателя. Моя встреча с Тимой поистине судьбоносна». Леонид почувствовал, что сразу протрезвел от полученной информации, словно ничего и не пил.
– Вот видишь: ты за безделицу можешь получить пятнадцать штук. Кто заказчик?
– Не знаю, ейбогу, не знаю. Павлович к этой сделке меня не допускает. Единственное знаю, что клиент изза границы.
Глядя на огорченное лицо Тимы, Леонид не сомневался, что тот говорит правду. А что ему теперь скрывать и зачем?
– Павлович брался доставить картину клиенту за бугор?
– Нет, передача картин и денег должна произойти здесь – у клиента имеется тут доверенное лицо.
– Тима, не томи – как связаться с этим доверенным лицом?
– Не знаю – не допускает он меня к этой сделке.
– А ты прояви смекалку и узнай. Пятнадцать штук, думаю, стоят того. Извини, мне пора, а ты можешь еще здесь посидеть – счет я оплачу, так что не волнуйся, а думай, как выйти на клиента. У нас есть немного времени, чтобы сработать на опережение. Пока.
Леонид подозвал официантку, рассчитался, махнул на прощание рукой Тиме, вышел из кафе и остановил такси.
Таксист никак не мог сориентироваться, где находится переулок, название которого прочитал на бумажке Леонид, потом достал карту и нашел нужное место.
– Это в самом конце Подола, – сообщил он Леониду, прибавляя газу.
Машина пробиралась по узким улочкам, мчалась в потоке автомобилей, ехала вдоль трамвайных путей и бесконечных заводских стен ныне умерших предприятий. Леонид с трудом ориентировался на местности и вглядывался в пробегавшие мимо дома – ему явно мешало количество выпитого и то, что уже стемнело. Наконец свернули налево, объезжая заводскую стену с остатками порванной колючей проволоки, пущенной поверху, и оказались в симпатичном тупичке с небольшим палисадником перед четырехэтажным домом из краснокоричневого кирпича.
Четырехэтажка была очень старая, с разболтанной незакрывающейся дверью подъезда. Наверх вела деревянная лестница, на каждой площадке было по две квартиры. Поднявшись на третий этаж, Леонид приготовился звонить и поразился обилию фамилий – аж семь! – возле звонка, но фамилии Потиевский среди них не было.
«Здесь что – общежитие?» Наугад нажал два раза, подождал, но никто не отреагировал на звонки, тогда он стал поочередно нажимать – три, четыре, пять звонков – и только тогда дверь открылась и показалась девочка