Кассандра

лет четырнадцати в грязном ситцевом халате.
– Чего раззвонился? Если звонарь, то иди на колокольню и звони сколько влезет! – произнесла она крайне нелюбезно.
– Мне нужен Потиевский, вот только не знаю, сколько раз ему звонить. Не подскажешь – он дома сейчас?
– У нас Потиевского нет. Иди ищи в другом месте, – прежним тоном сказала девочка и собралась захлопнуть дверь, но Леонид заблокировал дверь ногой.
– Баха Потиевский, такой, совсем лысый…
– Аа! – протянула девочка. – Это чокнутый квартирант тети Маши – нет его. К ней три звонка, но сейчас никого у них нет. Дай мне дверь закрыть, а то папку позову, скажу, что пристаешь, – он сразу с ломиком прибежит!
Леонид отпустил дверь и вышел на улицу. Начинало смеркаться. Дневная жара понемногу уступала место вечерней прохладе, а из зеленого палисадника потянуло чемто удивительно знакомым – пьянящим запахом расцветшей акации, жасмина. Бахи не было дома, и неизвестно, скоро ли он придет и придет ли сегодня вообще, но Леониду захотелось подольше побыть здесь, вдыхать этот удивительный аромат, будящий в нем воспоминания.
И он вспомнил эту заводскую стену, палисадник, который почти не изменился с тех времен, разве что стал реже и грязнее, четырехэтажкуобщежитие – все это видел в недавних сновидениях.
Люк оказался на том же месте, где и должен быть, только на нем валялось несколько почерневших от лежания в земле кусков старого бордюра. Теперь у Леонида не осталось никаких сомнений – события, которые видел во сне, происходили на самом деле, в прошлом. Когда Ксана вела его в пещеру Кассандра, он был сильно пьян и не запомнил дороги, единственное, что с уверенностью мог сказать: спускались они не через этот люк, и самостоятельно повторить тот путь он не смог бы. Но зато теперь, когда оказался в этом месте, которое неоднократно видел во сне, не сомневался: отсюда сможет найти вход в пещеру.
Похоже, неспроста лысый Баха поселился поблизости от этого входа, возможно, сейчас он находится там и творит свои черные дела. Скоро совсем стемнеет, и никто не помешает спуститься вниз, правда, Леонид не имел нормальной экипировки – «химза» осталась в автомобиле, да и открыть люк будет проблематично без инструментов. Ему вспомнились люди в черных накидках, чрезвычайно недружелюбные, и он решил отложить посещение пещеры, тщательно подготовиться к нему.
Дома его ждала обеспокоенная Богдана. Увидев на его лице следы побоев, она всплеснула руками, усадила рядом на диван и устроила допрос:
– Ты стал очень скрытным. Раньше мне рассказывал о своей работе, планах, а теперь пропадаешь днями и ночами, непонятно чем занимаешься, и вот это… – Она указала на царапины на его лице.
– Ерунда – задумался, оступился, теперь, кого ни встречу, каждый придумывает ужасную историю, а все прозаически просто, – беспечно махнул рукой Леонид.
– Возможно, и так, – с неопределенной интонацией произнесла Богдана, и было непонятно: то ли она сомневается в его словах, то ли соглашается. – Что еще мне расскажешь кроме истории своего неловкого падения? Кстати, где она произошла?
– Приехал в мастерскую Стаса, увидел, что там начался ремонт, а когда спускался, оступился – никакого криминала.
– А теперь объясни: по какому поводу милиция интересуется твоей особой?! – повысила голос Богдана.
У Леонида душа ушла в пятки – он вспомнил мертвое лицо Эльвиры и испуганно подумал: «Как они быстро вышли на меня!» Постарался взять себя в руки и изобразил недоумение на лице:
– Откуда мне знать? Разве они не объяснили тебе цель прихода?
– Нет, не соизволили, лишь подробно расспросили о тебе, и все. А вот ты мне все расскажешь! – резко потребовала она. – Ты за последнюю неделю очень изменился, стал нервным, чтото все время утаиваешь. Я готова выслушать твою исповедь и даже отпустить небольшие грешки, но если чтото утаишь, то тебе несдобровать! Ты знаешь меня! – Богдана грозно посмотрела на мужа.
– Не имею ни малейшего представления, почему они приходили, – продолжал стойко держать оборону Леонид, ведь рассказав часть правды, не утаить ее всю. – А что конкретно они спрашивали?
– Чем ты занимаешься, с кем общаешься, где бываешь, а один лысый, такой странный, с перебинтованной головой, словно у него болят уши…
– Лысый, говоришь? Уши… А ты документы их видела?
– Показали красные корочки с крупными буквами МВД, а внутрь не заглядывала.
– Таких корочек для розыгрышей по городу продается тьма, а ты взрослая женщина, могла бы быть и поосторожнее! – Он снова вспомнил мертвое лицо Эльвиры. «Кто знает, сама она умерла или ей помогли?» – Что они еще хотели?
– Услышав, что ты занимаешься торговлей картинами, попросили дать возможность взглянуть