Кассандра

проваливай – у меня нет с тобой общих тем для разговора!
– Не получится! – Парниша явно пер на рожон, и Леонид даже оглянулся, ища, куда бы зайти с наглецом, чтобы хорошенько его проучить, – не на улице же!
– Что не получится?
– Не получится «проваливать» – я должен тебя привести к ней. Она в Кассандре.
– Хорошо, пойдем. Экипировка у меня в машине. Впрочем, я туда могу и сам попасть, без твоей помощи!
– Рано еще – пойдем, когда стемнеет. А что сам найдешь туда дорогу, так не свисти – и я не с первого раза ее запомнил. А Ксана рассказывала, что ты был тогда пьяный, как свинья.
– Есть более короткая и удобная дорога.
– Свистишь!
– Да, как рак, – раз в сто лет. Если я что говорю, то это так и есть.
– Лады, пойдем твоей дорогой. Подвезешь на своем драндулете? – кивнул парниша на трехлетнюю «хонду» Леонида.
– У тебя же нет своего – придется на моем, – уколол его Леонид.
– Пока нет – но время идет и все меняется. У когото убывает – комуто прибывает. Если идти твоим путем, то по светлому там спуститься можно? Никто не помешает?
Леонид вспомнил пустынный, заброшенный двор с палисадником, сиротливо стоящую четырехэтажку.
– Попробовать можно – там место довольно глухое.
– Хорошо, рискнем. Встретимся через два часа на этом же месте. Напиши Ксане записку.
– Зачем, если скоро ее увижу?
– Она чегото опасается, трясется от страха, не уверена, что ты придешь к ней в Кассандру. Я записку отправлю раньше, с приятелем, – она просила об этом, а то еще перейдет на другое место.
– На какое другое?
– А кто его знает – под землей мест таких много.
Все это выглядело более чем странно: возможно, здесь крылся какойто подвох и этот парнишка не все рассказал? Леонид вспомнил, что на «зеленке» Ксана не проявляла дружеских чувств к этому пареньку, а сейчас, после смерти Миши…
– Что требуется написать в записке?
– А что хочешь! Лишь бы она нас дождалась. Можешь объясниться в любви.
Леонид задумался: записка ему не навредит, если ее составить поумному. Может, в самом деле Ксана просила написать ее, так как не особенно надеялась, что Серый выполнит ее поручение.
Леонид открыл автомобиль, достал из бардачка блокнот для заметок и набросал несколько слов: «Буду с Серым в условленном месте» – и протянул парнишке. Тот, очевидно, решил испытать его терпение, так как уточнил:
– Я же сказал, что не Серый, а Сергей.
– Мне что – записку переписать?
– Можно зачеркнуть «Серый», а сверху написать «Сергей». И подписаться, например: «Твой любимый козлик». Или…
– Нарываешься? – не выдержал Леонид, сжимая кулаки.
– Или просто подписаться своим именем, чтобы ей стало понятно, от кого, – ведь она твоего почерка не знает, – невозмутимо продолжил парнишка и вернул листок.
Леонид нервно внес исправления. Серый спрятал записку.
– Не проспи нашу встречу, – с этими словами парнишка, резко развернувшись, удалился быстрым шагом, не оглядываясь.
«Надеюсь, у меня сегодня будет возможность проучить этого мальчишку, да и место под землей более подходящее – не надо оглядываться на прохожих и объяснять, в чем дело. У него исключительный талант вызывать антипатию и внешностью, и поведением, и словами».
Леонид сел в автомобиль и задумался: куда ехать и зачем? Затем, решив не маячить под окнами своей квартиры, завел автомобиль и тронулся с места. Звонок Никодима Павловича застал его в «тянучке», обычной для этого времени дня в любой части города.
– Что же вы, молодой человек, молчите, не даете о себе знать? Берите картины и прошу ко мне.
– К сожалению, возникла проблема – хозяйка картин позавчера умерла. Поэтому с картинами придется немного повременить.
– Не вижу проблемы, или уже ее наследники стали одолевать?
– Следователь вызывал, задавал вопросы.
– Ну и что? Он имел вопросы, ты на них нашел ответы – какое отношение это имеет к картинам?
– Все же с картинами повременим. Извините, Никодим Павлович, я за рулем в потоке машин – как бы кого не зацепить. Перезвоню вам… на следующей неделе. К тому времени ситуация должна проясниться.
– Думаешь со мной в кошкимышки поиграть? – злобно прошипел коллекционер. – Выбирай: или ты сейчас приедешь ко мне с картинами, или… Сам понимаешь!
– Приходится выбирать «или». Прощайте, Никодим Павлович, какнибудь перезвоню.
– Мальчишка! Зря думаешь, что…
Но Леонид уже отключился. Он решил заехать в какоенибудь кафе, пообедать, а заодно собраться с мыслями, так как пока не знал, что дальше делать.

– Америки ты мне не открыл, я раньше пытался снизу этот люк сдвинуть. Откуда мог знать, что на нем это дерьмо навалено? –