Кассандра

Серый указал на куски бордюра, лежавшие на крышке люка.
Освободив от них крышку, он достал из рюкзачка монтировку и поднял ее.
– Дверь в пещеру сокровищ открыта – прошу вниз, господин АлиБаба! – гримасничая, произнес он. – «Химзу» наденем внизу, не будем здесь устраивать сеанс мужского стриптиза, привлекая внимание.
Оказавшись в канализационном ходе, Леонид почувствовал, что словно раздваивается: он сегодняшний видел реальную обстановку, и он же, но из прошлого вспоминал, как было здесь почти семьдесят лет назад.
Он остановился у стенки, ничем не отличающейся от других, которые они уже прошли, стал водить по ней фонариком, говоря при этом:
– Здесь должна быть надпись… Одного полоумного.
– На кой черт она тебе нужна? – поинтересовался Серый.
– Чтобы покончить с наваждением. Это очень важно для меня.
Но сколько он ни водил по стене фонариком, не смог найти надпись. У него застучало в висках от напряжения: «Выходит, это был только сон. Странный, но сон. А все остальное – лишь совпадения». Тут раздался голос Серого:
– Глянь, здесь чтото нацарапано.
– Посмотри сам – должно быть надписано: «26 апреля 1941 года, Степан».
– Точно! И что в этом особенного? – недовольно спросил Серый. – Кто этот Степан?
Но Леонид его не слушал, а уже шел по ходу, невнятно бормоча себе под нос: «Здесь должна валяться коробка изпод папирос «Беломорканал», последняя, которую взял в киоске, – ее нет. А здесь я убил свою первую крысу». Он остановился и с безумным смешком спросил паренька:
– Ты мог бы крысу съесть? Знаешь, ее мясо ничем не отличается по вкусу от старой говядины.
– Похоже, ты сам сумасшедший! Давай: вой, кричи, матюгайся, бейся головой об стенку – радуйся полной свободе! Под землей нет правил и условностей, которые властвуют на земле! – примкнул к его кажущемуся безумию парнишка и закричал что есть силы: – Я свободен! Я свободен! Я свободен! – Громкий крик через несколько шагов глохнул, словно его крали. – Слышишь?! – Он возбужденно затормошил Леонида за плечо. – Здесь нет эха. Мы в царстве тишины и крыс. Рая на небесах нет, души умерших скапливаются под землей – тут им покойно: не шумят реактивные самолеты и ракеты не дырявят небо!
Безумие Серого отрезвляюще подействовало на Леонида, он сбросил его руку со своего плеча:
– Успокойся – биться головой об стенку и сходить с ума можешь сколько угодно, но только без меня.
– Испугался? – неожиданно паренек весело рассмеялся. – А ты говоришь – старая говядина!
Дальнейший путь они проделали молча, Леонида больше не терзали воспоминания о прошлой жизни.
– Вот мы и пришли. – Паренек остановился перед боковым ответвлением.
– Да я знаю. В самом конце его – замаскированный лаз в пещеру. Интересно, почему ее называют Кассандрой?
– Бог его знает. Эту пещеру обнаружил Мишка, он ее и назвал так.
– Это тот парень, который упал со стенки и разбился?! – вспомнил Леонид. – Близкий друг Ксаны.
– Ее младший брат, – неприятно рассмеялся Серый. – Она его вечно опекала, но не уберегла.
– А как Миша обнаружил эту пещеру – он не рассказывал?
– У него был дружок – полоумный художник, с бородой. Он ему дал какието ориентиры, а тот по ним и обнаружил, но времени на это потратил порядочно.
«Вроде Эльвира не упоминала, что у Смертолюбова была борода… – И тут Леонида осенило: – Это был Стас, он нашел дневник и обратился к Мишане за помощью».
Первым в лаз ужом прошмыгнул Серый, вслед за ним протиснулся Леонид. На противоположной стороне хода было точно так же тихо, как и везде в подземелье, – ничего не говорило о присутствии здесь людей.
– Чтото нас не встречают, – проворчал Леонид. – Может, Ксаны здесь нет?
– Должна быть – скорее всего, затаилась. Боится. Пошли в центр лабиринта – думаю, там объявится, – оптимистично произнес Серый и вдруг уронил фонарик, который тут же погас.
– Вот черт! Надо лампочку поменять – в рюкзаке есть запасная. Иди вперед, а я догоню. Можешь подать голос – Ксана услышит, объявится. – Он достал и засветил «налобник», стал возиться с фонарем.
Леонид, с нетерпением ожидая встречи с девушкой, к которой назрела масса вопросов, ринулся вперед по хитроумному сплетению ходов, но заблудиться было невозможно изза их малой протяженности. Время от времени он кричал:
– Ксана! Это я, Леонид… – но ответа так и не услышал. Внезапно страшная боль расколола голову, и сознание померкло.
* * *
Сознание вернулось вместе с потоком воды, обрушившимся на него, и болью, раскалывавшей голову. Он попрежнему находился в пещере, только его руки были скованы сзади наручниками, а он лежал на каменном полу. Рядом стоял мощный фонарь, светивший на стену, и