Кассандра

в его отраженном свете Леонид заметил тени нескольких человек.
– Пришел в себя? – послышался вроде знакомый голос, но Леонид не смог узнать, мучаясь от головной боли, кому он принадлежит.
– А что ему сделается? Крепкая черепушка, явно в ней мозгов маловато, – это был, конечно, Серый.
«Он заманил меня в ловушку. Но кому я мог понадобиться и зачем?»
– Где я?
– Сам знаешь где – в Кассандре, – раздался низкий вкрадчивый мужской голос, явно очень знакомый, но пока Леонид не мог его идентифицировать.
– Что вам нужно?
– Картины.
– Изза этих трех картин вы меня чуть не убили?!
– Нет, нам нужны все картины.
– У меня могут быть неприятности: Эльвира мертва, следователь знает, что у меня находится коллекция, и я должен всю ее вернуть наследникам.
– У тебя уже неприятности, – вмешался грубый голос третьего участника их беседы, и Леонид тут же почувствовал сильный удар ногой по ребрам, от которого перехватило дыхание.
– Не надо, Баха, – мы еще не услышали ответ. Надеюсь на его благоразумие – мы не сторонники насильственных действий.
В голове у Леонида немного прояснилось: Баха, работник крематория, завтра утром должен был выступить экспертом в сделке по продаже картин. Видно, он решил, что гонорар эксперта гораздо меньше стоимости всей коллекции, и теперь намерен исправить эту несправедливость.
– Что я должен сделать?
– Написать записку жене, пусть она отдаст коллекцию нашему посланцу. Текст должен быть нейтральный: тебе коллекция понадобилась для размещения ее в галерее или для продажи. Мы получаем коллекцию, ты – свободу.
– А если я не соглашусь?
– Будет очень больно, но если ты окажешься слишком твердолобым и это не поможет, то записку напишем мы сами. Впрочем, она уже готова. Образец своего почерка ты нам любезно предоставил. Ситуация у тебя проигрышная без вариантов, вопрос, насколько ты заботишься о своем здоровье. Выбирай.
– Я согласен.
– Разумное решение, и, пожалуйста, без всяких хитростей в тексте – этим ты подвергаешь опасности здоровье жены.
– Я помню – вы противники всякого насилия, – с иронией произнес Леонид.
– Все правильно. Баха! Ручку и бумагу.
С Леонида сняли наручники, и он стал растирать затекшие натертые запястья. В свете фонаря ему поднесли его собственный блокнот для записей, хранившийся в автомобиле, и ручку.
– Как он у вас оказался? – удивился Леонид, рассматривая блокнот.
Затем пошарил в верхнем кармане рубашки, ища ключи от автомобиля, – их не было на месте.
– Ловкость рук и никакого мошенничества – не надо было зевать, когда переодевался, – рассмеялся Серый. – Я их бросил в пакет, чтобы не бегать потом за блокнотом.
– Не волнуйся – ключи и автомобиль ты получишь в целости и сохранности. Комбинация с блокнотом была заранее продумана – листы в нем сильно запоминающиеся. Думаю, твоя жена их сразу узнает и у нее не возникнет никаких сомнений.
Блокнотежедневник был сделан на заказ – с кожаной обложкой и тиснением на лицевой стороне, с золотым обрезом и розовым оттенком листов.
Леонид вздохнул и написал записку Богдане с просьбой срочно передать ему коллекцию.
– Часть этой записки мы продублируем в виде эсэмэски с твоей мобилки, которая тоже у нас. Если бы здесь была мобильная связь, то твой звонок жене упростил бы дело, – обошлись бы и без записки, но десяток метров почвы над головой лишает нас такой возможности, а подземелье ты покинешь, только когда вся коллекция будет у нас. А теперь ручки вновь попрошу в браслеты, и не надо упрямиться – все это чревато осложнениями для здоровья.
«Их трое – можно было бы рискнуть, попробовать силой вырваться отсюда, но я не знаю, что они имеют в своем арсенале, да и голова чертовски трещит – чем они по ней так сильно лупанули? Как бы сотрясения мозга не было. Записку написал, ста тысяч лишился, но жизнь и здоровье дороже этого», – подумал Леонид и позволил сковать руки наручниками.
– Баха, отведи нашего гостя… ты знаешь куда. Пусть он потешится разговорами, а то совсем заскучал.
Леонид поднялся, и, следуя по лучу света, отправился с лысым служителем крематория вглубь подземелья. Вскоре они остановились, и его скованные руки пристегнули замком к цепи, прикрепленной к стене.
– Думаю, тебе здесь будет не скучно, но не обольщайся – мы рядом, – произнес служитель Харона и удалился.
Леониду послышалось в темноте чьето сдерживаемое дыхание.
– Кто здесь?
– Это я, – раздался девичий голос.
– Ксана, ты? – обрадовался Леонид.
– Как слышишь, я. Только радоваться нечему.
– А тебя для чего похитили? У меня картины – хотят заработать на них кругленькую сумму, с пятью нулями. А ты…
– Глупый