Кассандра

судьбе. «Неужели все? Так просто и буднично уйду из жизни по собственной глупости? Проклятая коллекция сумасшедшего художника! Ведь даже фамилия его предостерегала – «любит смерть»! А может, Баха только пугает? Конечно, только пугает! Зачем им моя смерть?! Я буду молчать обо всем этом! Зачем я связался с этой коллекцией? Неужели выхода нет?!»
И потянулось тоскливое ожидание решения собственной судьбы с иллюзорной надеждой на чудо.

Когда послышались шаги, Леонид встрепенулся, отгоняя сонливость. «Неужели я смог заснуть?!» – поразился он, с ужасом прислушиваясь к приближающимся неторопливым шагам, которые отдавали болью в сердце. Все ближе и ближе.
– Все – будем готовиться к путешествию в следующую жизнь, – послышался голос Бахи.
Леонид вскочил на ноги, его ослепили светом фонаря в лицо, сбили с ног, он, насколько мог, размахивал скованными руками, ограниченными в движениях цепью, пытался бить ногами, но вскоре был обездвижен. На его грудь навалилась тяжесть чьегото тела, его рот раздирали чьито руки. Рядом закричала невидимая Ксана:
– Не трогайте его!
– Вот сволочь – не хочет открывать рот! – пожаловался Серый. – Заткнись, соска. Скоро и до тебя дойдет черед!
– Закрой ему нос – рот он сам откроет, – посоветовал вкрадчивый голос, и Леонид теперь вспомнил, кому он принадлежит – вежливому администратору из крематория.
Ему больно сдавили нос, перекрыв приток воздуха. Попытки движениями головы освободить нос ни к чему не привели, и Леонид стал задыхаться. В его памяти вспыхнула яркая картина: мертвый Стас с открытым ртом, из которого вырываются язычки пламени, и лысый Баха, восседающий на его груди, – и, не в силах больше сопротивляться, лишенный возможности дышать, открыл рот.
Леонид сглатывал горькую жидкость, кашлял, задыхался. «Керосин, что ли? Но запаха нет».
– С него хватит, – вновь раздался голос Бахи, и Леонид с жадностью глотнул полной грудью воздух.
Тут он почувствовал, что его тело стало наливаться тяжестью, затем неметь, а вскоре он перестал его ощущать. В голове нарастал непонятный гул, сравнимый с шумом прибоя. Попытки пошевелить пальцами ни к чему не привели, и он вновь стал задыхаться. Его лицо залило ярким светом.
– Вытяни у него язык, смотри, он аж посинел – еще окочурится раньше времени.
Яркий свет слепил, он попытался закрыть глаза, но и веки не повиновались ему. Леонид мысленно завыл от ужаса – он был полностью парализован, только сознание, зрение и слух были в его власти.
Щелкнули наручники – их с него сняли. Неожиданно он почувствовал, что движется, словно медленно летит кудато. «Это смерть?»
– Тяжелый, боров. Надо было его вывести отсюда, а потом уже напоить, а теперь тащи его, – пожаловался ктото.
Теперь голос звучал глухо, словно уши заткнули ватой, а перед глазами стояла непроницаемая темнота. В голове усилился шум, начали возникать разноцветные феерические картинки, рассыпающиеся огнями салюта, и он узнал их: «Это же фотографии Смертолюбова, которые он делал в подземелье!» А перед глазами закружился вихрь разноцветных искр, то и дело унося его сознание в далекие миры. Он парил в лучах синего солнца над красными песками, блуждал в фиолетовых облаках, опускался в коричневые глубины неведомого океана, постепенно свыкаясь с тем, что у него нет тела. Его Я было отлучено от физического тела, оставались лишь фантомы прошлых ощущений. Ему ужасно захотелось вновь ощутить свое тело, испытать радость движения, восхититься чудом – возможностью чтото сделать своими руками, пошевелить пальцами, рассмеяться, заплакать, крикнуть, чтото сказать или просто чихнуть, но даже ощущение сквозняка ему было недоступно.
Время от времени в фантастические картины врывались вещи прозаические: серый салон автомобиля, шум улицы, разговор людей, воспринимаемый лишь как набор звуков, не желавших соединяться в понятные слова. Неожиданно фантасмагорическая свистопляска закончилась, вернулась головная боль и ощущение тела, которое попрежнему было обездвижено и словно налито свинцом.
Леонид понял, что едет в автомобиле, сверля взглядом потолок, но уже имея возможность вращать зрачками и даже дышать полной грудью. Автомобиль остановился.
– Мы приехали. – Над ним склонилась зловеще улыбающаяся полная луна, и он не сразу понял, что это лицо Бахи. – Вижу, что стал понемногу приходить в себя, но это очень длительный процесс: займет не меньше шестисеми часов, а к тому времени тебе уже ничего не нужно будет. Ты счастливчик – сейчас пройдешь по пути, которым следуют люди после смерти, вот только, к сожалению, не сможешь со мной поделиться своими впечатлениями.
Его тело поплыло,