Катары

«У источника». Домик был ничем не примечателен: восемь окон по фасаду, каменная лесенка, коричневая крашеная дверь. Ле Биан заметил, что буква «о» в слове «источник» почти стерлась. То был рефлекс искусствоведа – в данном случае довольнотаки неуместный, но вот такие мелкие детали всегда бросались Пьеру в глаза.
Его встретила брюнетка, куда менее недоверчивая, чем блондинка из кафе. Она отвела ему лучший номер с окном на улицу и, заметила хозяйка, с видом на крутые утесы, если только деревья не загораживают. Ле Биан следил за собой, чтобы не произнести фамилию Рана, пока его еще не поселили. Номер был самый обыкновенный. Рядом с сыроватой (несмотря на покупку нового белья) постелью стоял ночной столик, на нем лампа с кретоновым абажуром. Комнату украшала единственная гравюра, висевшая напротив кровати. Гравюра изображала принужденно улыбавшуюся девушку с ведром воды в широком не по фигуре народном костюме. Ле Биан пришел к выводу, что это тонкий намек на горячие воды, которыми славен этот курорт. Он поставил кожаный саквояж на кровать, достал из него коекакие вещи, которые захватил в недолгую поездку. Мельком взглянул на свои ботинки и подумал: нелегко будет в таких бродить по горам, как он задумал. Потом ему вдруг пришла в голову новая мысль. Он вынул из саквояжа книгу Отто Рана и положил ее на видном месте на стол у окна.

Юсса – местечко довольно милое, решил вскоре Ле Биан. Ему очень понравилась тенистая площадь в центре, от которой расходились улочки, омытые, наоборот, щедрым окситанским солнцем. Но вот поиски его нимало не продвигались. Явной неприязни жители ему не показывали, но всегда делали какнибудь так, чтобы ничего не отвечать ему. Историк задал только несколько вопросов, да и то вполне невинных (он запомнил урок, полученный в кафе), но всякий раз наталкивался на на стену молчания. Надо, впрочем, сказать, что Ле Биан был совсем не похож на обычных клиентов курорта. Обычно люди приезжали в ЮссалеБен пользоваться его горячими водами. Были они все больше люди пожилые и совсем не интересовались ни историей этих мест, ни, тем более, делами какогото забытого немецкого довоенного сочинителя.
Ле Биан жил здесь всего третий день, но уже освоил весь ряд маленьких курортных обрядов и соблюдал их скрупулезно, как пенсионер. По утрам он завтракал у себя в гостинице, потом гулял по деревне, никогда не забывая держать под мышкой книгу о катарах. Юсса – деревня маленькая, и вскоре он уже знал все дома, всех жителей в лицо. Он начал развлекаться тем, что угадывал, кто где живет и чем занимается. Для спокойных размышлений он выходил из деревни, карабкался на утес и там читал. Перед полуднем он возвращался обратно и совершал ритуальное уже посещение бара на площади – в то место, через которое он вошел в жизнь села. Хозяйкаблондинка все так же восседала на посту; он даже узнал, как ее зовут: Бетти. Но больше она не вытирала яростно пыль с бутылок, да и вообще мало что делала: у нее была служанка по имени Мирей, девушка лет двадцати, столь же жгучая брюнетка, сколь хозяйка ее была яркая блондинка. Как ни старался Ле Биан, он так и не узнал, что это за девушка, совершенно не похожая на всех местных жительниц. Она и говорила, и вела себя не поздешнему, но никто в деревне не знал, откуда она родом. Ни одна интонация не выдавала ее происхождения; при любых обстоятельствах улыбка не сходила с ее лица. С такой улыбкой она подавала оржад старушкекурортнице, которая считала нужным во всех подробностях посвятить ее в вопросы своего кровообращения, показывая в доказательство выписки из истории болезни, – но была способна и отшить без разговоров какогонибудь пьянчужкуработягу, если тот, целый вечер проглядев на нее, позволял себе положить ей руку на зад. Вот такая она и была: всегда готова улыбнуться, но палец в рот ей не клади. Ле Биан с сожалением думал, что приезжая конечно же ничего не может рассказать про деревню: как здесь люди жили, кто приезжал сюда до войны, что здесь некогда делали катары.
Днем историк завел привычку съедать только пару ломтей хлеба с куском хлеба и стаканом красного вина, а потом снова погружался в чтение. На третий день после такого обеда он решил перейти железную дорогу и посмотреть, что там, вокруг пресловутой гостиницы «Каштаны». Ему даже удалось узнать от хозяйки «Источника», что некий Отто Ран арендовал этот дом с участком в 1932 году. Планы у него были грандиозные; каждому встречному он рассказывал, на какую широкую ногу поставит дело. Он хотел провести водопровод с горячей водой, а также отопление. В тех местах то была революция! Он нанял шесть человек переделать помещение, но, к сожалению, не имел никакого представления о том, что надо сделать, чтобы вложения давали плоды. Когда же Ле Биан