Катары

только ему показалось, что можно без всякого риска задать вопрос, вертевшийся на языке:
– А Отто Рана вы не знали?
Шеналь приостановился, потом обернулся:
– А, бедный Отто! Да, немало таких, что хотели разгадать, за что когдато били еретиков, да сами себе мозги и вышибли. А вы и в Юсса про него спрашивали? Ну, тогда понимаю, почему они от вас избавились! Но вы не бойтесь, все, что я про него знаю, я вам расскажу. Теперь смотрите: вот ваш ключ. Душ в конце коридора, рядом с туалетом. В восемь увидимся!
Ле Биану не пришлось жалеть, что он задал щекотливый вопрос. Он стал осматриваться в комнате. Над кроватью висела картина: не девушка с ведром, а крепость, выплывавшая из облаков, словно каменная ладья, подвешенная между небом и землей. К рамке была прибита медная табличка с гравированной надписью: «Крепость Монсегюр».

День клонился к вечеру. Пикап быстро катил по сельской дороге. Он уже проехал Нио, Капуле, Кабр и находился недалеко от знаменитой доисторической стоянки Викдессос. За всю дорогу два человека в кабине не перемолвились ни словом. Первым нарушил молчание водитель:
– Еле выпутались!
– Ничего подобного, – отозвался пассажир, не отрываясь от газеты. – Все у нас под контролем.
– Я вот что хотел сказать: появись мы там чуть позже, он бы успел с ним заговорить.
– Ну и что? – ответил пассажир и свернул газету. – Ты пустил бы не одну стрелу, а две – и все в порядке.
Шофер пожалел, что завел этот разговор. «Этому всегда надо поддакивать, – подумал он. – Возражений он не терпит».
– А тебе – браво за меткость. Стрелок ты отличный, что говорить!
– Ага, – буркнул водитель. – Так он нас и будет заставлять пользоваться таким оружием, а я все буду играть в Робин Гуда.
– Это по уставу, ты же знаешь.
– Ну да…
Пикап послушно петлял среди гор. Когда дорога опять стала попрямее, водитель посмотрел на товарища:
– Тебе чтото не нравится, или мне показалось?
– Я не понимаю, почему он так настаивает, чтобы мы тому сохраняли жизнь.
– Правильно делает. Он хочет, чтобы тот думал, будто поступает по своей воле, а на самом деле исполнял бы план, который задумал.
– А я говорю, что этот план слишком сложный, что у нас будут изза него неприятности. Чтобы убрать паразитов, ничего нет лучше снайперского выстрела, даже не спорь.
– Я этого не слышал.
– Боишься?
– Нет, только лучше бы ты перестал его дразнить. Он у нас главный; мы только потому и дотянули до нынешнего дня, что соблюдали чинопочитание. И он тебе не позволит подрывать свой авторитет.
– За меня не бойся: нас связывает больше, чем братство. Эту связь ничто никогда не разорвет. Смотри, нам сюда!
Сразу за урочищем Сюк грузная «четверка» Рено резко свернула направо и поехала по грунтовой дорожке, испытывая свои рессоры на прочность.
– Вот тут стой, – велел пассажир.
Машина остановилась. Люди вышли из нее и осмотрелись удостовериться, что вокруг никого нет. Убедившись, что никто за ними не следит, они открыли заднюю дверь пикапа. Внутри лежал большой дерюжный мешок.
– Хорошо нагрузил? – спросил пассажир.
– Килограмм тридцать булыжников насовал, – ответил водитель.
– Отлично. Понесли.
– Интересно, какая физиономия была у нормандца, когда он туда вернулся – а никого нет.
– Будь моя воля, был бы он сейчас в этом же мешке с другим предателем!
Они подняли тяжелый груз и прошли метров двести по тропке, которая становилась чем дальше, тем каменистей. Шатаясь и чуть не падая, они всетаки дошли до колодца, накрытого деревянной крышкой.
– А он точно заброшенный? – спросил шофер.
– Сюда никто никогда не ходит, разве что бродячая собака забежит. И получит наш дражайший брат заслуженный вечный покой.
Они поставили мешок на землю и взялись за крышку. Поднять ее оказалось труднее, чем они думали: дерево пропиталось водой, набухло и покрылось осклизлым мохом. Поднапрягшись, они всетаки справились. Пассажир достал фонарик и посветил вниз.
– На глаз метров двадцать будет. Давай, да и дело с концом!
Они подняли набитый камнями мешок с трупом, положили на край колодца, подтолкнули. Еще усилие – и мешок полетел в глубокую черную дыру. Через пару секунд раздался глухой звук, словно на землю швырнули куль с картошкой. При падении камни, наложенные в мешок, раздавили тело в лепешку.
Когда в двухстах шагах оттуда вновь завелся мотор, в горах было уже совсем темно.

В столовой гостиницы «Альбигойцы» стояло с десяток столов; сегодня почти все они были свободны. Главной достопримечательностью комнаты были большие часы в футляре из светлого дерева; их тиканье громко раздавалось