Катары

кухню, а то от Мартины влетит!
Ле Биан попрощался с хозяином и вышел из столовой. Он пошел в библиотеку искать книгу про Монсегюр, но думал совсем не о том. Что же здесь нужно было Аненербе?

Для подготовки к завтрашней поездке Ле Биан остановил выбор на толстом томе в твердом переплете с любопытным, как ему показалось, названием: «Трагедия Монсегюра». Ложась в постель, он бросил взгляд на маленький будильник, с которым никогда не расставался: оказалось, времени всего половина одиннадцатого. Историк был очень рад, что часдругой может еще спокойно почитать. Но как только он открыл книгу, в дверь стукнули и раздался голос жены Шеналя:
– Господин Ле Биан? Вас к телефону в холле!
Пьер слез с кровати и открыл дверь. Перед ним стояла кроткая и улыбчивая, как всегда, госпожа Шеналь.
– Простите, пожалуйста, – сказала она, – только у нас трубка всего одна. В холле.
– Да нет, это вы простите, – ответил Ле Биан. – Очень странно: кто может мне звонить в такой час? И ведь я никому не говорил, что остановлюсь у вас!
Ле Биан сошел вниз и схватил телефонную трубку. Хозяйка тем временем принялась расставлять в столовой завтраки.
– Алло?
– Здравствуйте, мессир Ле Биан!
О этот голос! Его невозможно ни с кем спутать!
– Филиппа, это вы? – переспросил историк.
– Извините меня, я не могу говорить очень громко. Они здесь рядом. Вы должны прийти нам на помощь. Вы уже решили поехать в Монсегюр?
– Дада! – воскликнул Ле Биан. – Я там буду завтра утром. Но выто… где вы? Кто вы?
– Тогда, – продолжала Филиппа, не отвечая на вопрос, – ровно в полдень будьте в цистерне в нижнем этаже главной башни. Стойте непременно у северозападного окна.
– Почему вы не отвечаете? – возмутился Ле Биан. – Кто вы? И кто был тот человек в Юсса? Что они сделали с его телом?
– Наш добрый муж не получил утешения. Мы усердно молимся за него.
Ле Биан нервничал. Сколько он ни задавал вопросов, ни на один не было ответа.
– Филиппа! – сказал он еще более сердито. – Если вы не скажете мне, кто вы и чего хотите, я завтра не буду встречаться с вами. И все сообщу в жандармерию. Вам понятно?
– Нет, ни в коем случае! Никакой полиции! – В голосе Филиппы вдруг появился страх. – О, они идут! Простите меня! Верьте мне! Будьте милостивы! Помогите нам!
– Ту… ту… ту…
Филиппа повесила трубку. Ле Биану опять не удалось ничего выяснить. По крайней мере – сегодня. Но он постарался удержать в памяти два словечка, прозвучавших в течение короткого разговора. Вопервых, «добрый муж». Он уже прочитал, что этим довольно распространенным в Средние века обозначением катары называли монахов. И другое слово: «утешение», оно тем более разжигало зуд любопытства. Снова открыв книгу о катарах, Ле Биан стал искать, где об этом написано, и без труда нашел: слово это обозначало единственное таинство, признававшееся катарами. Его совершали над новообращенными, но полный смысл его открывался при совершении над умирающими. Утешение давало им «благоприятную кончину», иными словами – спасение, и совершалось в виде елеепомазания, которое очищало от грехов и спасало душу. По всей очевидности, бедняга, пронзенный стрелой, не имел возможности получить это таинство.
Ле Биан продолжал читать, и на память ему пришел голос Филиппы: нежный и чистый, будто хрустальный:
– Вы добрый муж, я уверена…
Она говорила словами простыми, иногда устаревшими, но не на языке ок древних времен. По всей видимости, девушка, называвшая себя Филиппой, играла какуюто роль, как в театре. Но с какой целью? А главное – чего она так боится? Ле Биана начинало влечь к себе это чарующее видение, появлявшееся тогда, когда его меньше всего ожидаешь…

Берлин, 1938
Дорогой Жак.
Как ты знаешь, я всегда ненавидел тех историков – педантов и рационалистов, – которые упрямо желают смотреть на вещи только через призму своих высокомерных предрассудков. Слава богу, тот, кого я почтительно назвал Хозяином Грааля, не из таких. Антонен Гадаль, не щадя сил, стремился разгадать тайны, остававшиеся неразрешенными в течение долгих веков.
Он показал мне удивительную пещеру Ломбрив, вход в которую величественно высится над поселком Юсса ле Бен. Она не расписана доисторическими рисунками, но в ней есть другие сокровища. Мой вожатый нашел там много человеческих останков. Так он получил доказательство, что некогда там совершались черные мессы. Кроме того, он записал многочисленные надписи, оставленные несчастными изгнанниками, из века в век прятавшимися там. Нужно углубиться в этот каменный коридор, встать перед окаменелым водопадом и таким образом понять, какое чудо с самых древнейших времен завораживало людей. Показал он мне и тысячеколонный зал – удивительный природный собор, – причем сказал, что в пещере отыскал еще много предметов, которые принес к себе в домашний музей.