Катары

свои поиски.
Пьер ненадолго задумался. Вилкой он скреб по дну тарелки, а в уме восстанавливал цепь всего, что с ним случилось – и ему пришла в голову одна мысль.
– Ты с этими местами давно знаком? – спросил он.
– В первый раз я был в Каркассоне после войны – кажется, в сорок седьмом. Там торговцу вроде меня много могло подвернуться. Сейчас тут гораздо тише.
– А поточней можно? – опять спросил Пьер. – Что именно могло подвернуться?
– Так, понимаешь, после войны много всего случалось. Вещи часто меняли хозяев. Ктото нашел свое, а ктото нет.
Ле Биан достал из кармана голубку, найденную в пещере Ломбрив.
– А об этой вещи ты что скажешь?
– Я уже сказал. Очень редкая вещь. Если, конечно, подлинная. Катары были в моде, так что их немало подделывали. Можно взглянуть?
Пьер не возражал; его отец взял в руки голубку и стал рассматривать взглядом знатока. Он внимательно изучил ее формы, качество материала. Птица была очень похожа на немногие изображения, оставленные катарами, но чтото было не так.
– Очень боюсь, что фальшивка, – сказал в конце концов Морис, скривив губы. – Совершенно очевидно: шлифовали современным инструментом – электрическим станком или чемто в этом роде. Видишь, патина слишком механическая. У катаров таких инструментов не было.
– А, – ответил Пьер. Его, кажется, не слишком поразило откровение антиквара. – Тогда скажи мне, кто навел тебя на мой след? Ты не общался с некоей Филиппой?
– Филиппой? Нет, никакой Филиппы я не знаю. Я слышал про тебя в ЮссалеБен, но имени твоего никто не называл, говорили только про твою «двушку». Я увидел, как ты приехал на машине в деревню, и просто пошел за тобой. Если скажешь, что тебя сюда привело, – может быть, я смогу тебе помочь.
– А ты не думаешь, что сейчас уже поздновато предлагать мне твою помощь? – ответил Пьер, насупившись.
– Дело хозяйское, – ответил Морис и встал убрать со стола. – Я тебе все честно рассказал, но готов признать: сейчас правда уже поздно, а я был во многом не прав. Но если тебе будет нужен помощник, знай, что я здесь. Если захочешь встретиться, оставь записку в баре на площади. Я в этих краях пробуду еще, наверное, с месяц.
На пороге кухонки он обернулся:
– Рюмочка очищенной не глянется тебе?
Пьер поглядел на него, и вдруг ему захотелось опять заорать. Прогнать подступавшую к горлу ярость никак не удавалось.
– Нет спасибо. Я, пожалуй, в гостиницу. Спасибо, что покормил!
Пьер встал и пошел к двери, стараясь не встретиться с отцом глазами. Он вспоминал о матери, испытывая жгучее чувство, что предал ее, приняв приглашение человека, причинившего ей столько горя. Выйдя на площадь Мирпуа, он встретил группку школьников вместе с учителем. Дети слушались плохо; бедный преподаватель изо всех сил старался поддержать реноме своего скромного чина. Ле Биану хотелось прогнать воспоминание об этом обеде. Он думал, что время идет, что скоро надо будет звонить Жуайё и сказать, что он опять не может вернуться. Он еще не знал, какой предлог выдумает, но это его не смущало. Он был убежден: вот сейчас, вот в этих местах решается его судьба. И выбора не было: нужно было продолжать поиски до конца.
Историк был уже далеко и не мог видеть, как в подъезд, где жил его отец, вошел человек. Открыв ему дверь, Морис Ле Биан невольно поморщился.
– Как поживаешь, Морис? – спросил гость и без приглашения вошел в комнату. – Думал, ушел от нас? Или мы про тебя забыли? Тсс! – Он кивнул на тарелку, оставленную на столе: – Семейный обед? Как трогательно!
– Отстаньте от меня, ради бога!
– Мои друзья думали – наживка слишком грубая, ты на такую не клюнешь. Катарская голубка! Симпатичней, пожалуй, трудно было сделать, согласись! Ты меня огорчаешь, Морис. Ну что ж, если мы тебе помогли найти чтото хорошее – рады за тебя.
– Отстаньте! Я ничего больше не должен.
– Не должен? Кому? Нам – может быть, а обществу? Коекто рад будет узнать про твои делишки во время войны. Я даже так скажу: койкакие длинноносые коллекционеры потом пожалели, что с тобой связались. Но мы тебе зла не желаем, ты же знаешь.
– Что вам от меня нужно?
Морис достал графин с водкой из дубового буфета, а гость налил себе рюмку.
– Да ничего особенного. На самом деле нам нужен твой пацан. Он даже работает на нас – втемную, ты не беспокойся. Попросту говоря, нам нужно, чтобы ктонибудь за ним присматривал, а если надо – иногда помогал.
– Вы что, хотите, чтобы я шпионил за собственным сыном?
– А что такого? Один раз ты его уже кинул.
– Я не согласен.
Гость покачал головой и вздохнул. Из кармана он вынул парабеллум и подошел к Морису. Приставил к его виску холодный ствол и прошептал:
– Эх ты, Морис, сколько прожил, а ума не нажил. Или не понял, что тебя не спрашивают?