Катары

не случилось ли чего с Мирей.

Он так катил на бешеной скорости, что «двушка», должно быть, ощущала тревогу своего шофера. Только что Ле Биан выехал из СенПольдеЖарра – и вот уже он был в центре ЮссалеБен. У самого входа в бар он остановился и выскочил из машины. Хозяйкаблондинка, все такая же расфуфыренная, только что убрала последний стул с террасы и закрывала дверь заведения.
– Стойте! – закричал Ле Биан. – Не закрывайте!
– Время вышло, – отвечала хозяйка с достоинством кассира, закрывающего окошко ровно в 16.45. – Если вам хочется пить, тут рядом открыто у толстого Луи.
– Я хотел бы видеть Мирей!
– Какое совпадение! – усмехнулась хозяйка. – Я тоже.
– Вы тоже? – пробормотал историк. – Вы не знаете, где она?
– Не знаю! И, если честно, знать не хочу. Но если встретите ее – скажите, что она может искать другую работу. У меня солидное заведение, ко мне на работу не ходят, когда других дел нет!
Хозяйка хотела было запереть дверь и закончить разговор, но Ле Биан крепко схватил ее за руку.
– Вы мне дадите закрыться наконец? – повысила голос хозяйка. – Такой же псих, как она!
– А вы совсем не знаете, куда она могла бы поехать?
– Если верить слухам, вы должны об этом знать больше моего, разве нет?
При этих словах, содержавших грубый намек, Бетти презрительно скривила губы.
– Простите? – воскликнул Ле Биан. – Что вы этим хотите сказать?
Теперь он и правда рассердился. Сильно толкнув дверь, он протолкнул хозяйку в бар, вошел вслед за ней, закрыл дверь, повернул ключ в замке и положил в карман. Бетти ничуть не смутилась: она и не такое в жизни видала. Хозяйка бара так и осталась стоять посреди зала, дерзко глядя на молодого человека, заперевшего ее в ее собственном заведении.
– Ну, теперь, – в ярости проговорил он, – вы мне все расскажете. А рассказать вы можете немало.
– Неужели?
– Даже не спорьте. Расскажите про Отто Рана.
– Кто такой?
– Все знают, что перед войной вы у него работали.
– Ах, тот бош? Так что? Жрать мне надо было?
– Жрать – да, а вот соблазнять хозяина гостиницы, где служишь, вас никто не заставлял!
На ее лице мелькнула усмешка.
– Такого соблазнишь! – сказала она, секунду подумав.
– Почему? Он не поддавался вашим чарам? Странно както. Или он вообще не любил женщин?
– Знать не знаю. Отдайте ключи, или я вызову полицию!
– Погодите, – спокойно ответил Ле Биан. – Наша дружеская беседа еще не закончена. Вас обвиняют, что вы запускали руку в кассу.
– Вранье! – ответила она, не моргнув глазом.
– А немцы вам не нравились? Мне говорили, что вы запросто повышали моральный дух оккупантов. Говорят, вы из тех девочек, которые даже в свободной зоне были всегда очень заняты.
В первый раз с начала перебранки хозяйка не ответила в ту же секунду. Ле Биан сообразил: блефуя, он попал в самую точку, – и решил развить преимущество:
– Вы мне, конечно, скажете, что это дело прошлое, но вы же знаете, каковы люди. Сначала болтают, а стоит вам дать слабину – с вами и знаться перестанут. Немецкая овчарка в Юсса – кому такое понравится, правда?
– Что вы хотите знать? – спросила она, чуть опомнившись.
– Что стало с Раном, когда он разорился?
– Бош с женщинами не жил, но не хотел, чтобы про это знали. Он меня взял, как прикрытие, и, прямо скажу, не скупился. Но в кассу я не залезала, честное слово даю. Когда он уехал из Юсса, его все сторонились. А я, как он разорился, осталась в этих краях. Устроилась в одно аббатство для разных услуг, все про меня забыли, но с Отто я связь не потеряла.
– Он к вам обращался?
– Ну да, и притом ведь его дела пошли на лад. Он работал на эсэсовцев, даже книжки писал. Уж на это у него голова была дай боже! Я политикой никогда не занималась – из принципа! Он мне говорил, что нашел чтото очень важное, но что ищет – так и не сказал. Только иногда давал мне небольшую работу.
– Какую работу?
– Посылал меня в Монсегюр.
– А еще куда?
– В пещеру Ломбрив.
– Зачем?
Блондинка недоверчиво поглядела на Ле Биана:
– А откуда мне знать, что вы меня не заложите, если я скажу?
– Даю честное слово.
– И думаете, мне его хватит, – сказала она насмешливо.
– А вы думаете, у вас есть выбор?
– Что ж, я все равно много вам рассказать не смогу. Ему были нужны рисунки на стенах пещеры Ломбрив, особенно в том месте, которое люди называют Собором. Я их срисовала, потом стерла со стены, как он меня просил, и послала ему рисунки.
– А что были за рисунки?
– Ну как же, – сделала она большие глаза, словно удивилась, что он еще этого не знает. – Четыре щита, вроде гербовых, и внутри чтото нарисовано, а что – я совсем забыла.
– Постарайтесь вспомнить! – не унимался Ле Биан. –