Катары

– ответил Ле Биан. – А самая странное, по идее все это для меня должно быть совсем чужим, а на самом деле я все время возвращаюсь к своему прошлому.
– Что это? Катары? – спросил Шеналь.
– Ну да. Сначала это были катары, а теперь появилось коечто другое. Я встретил сначала отца, потом сестру… сводную.
Шеналь встал и налил стакан вина для постояльца. Обернувшись опять к Пьеру, он с улыбкой подал ему стакан.
– Так чего же лучше! – воскликнул он. – Тогда совсем не понимаю, почему вы в такой тоске.
– Потому что отец, скажем так, сильно пострадал, а сестра решила уехать.
Пока Ле Биан пил вино, Шеналь подыскивал подходящие слова. Он оказался бестактен, так что теперь трудно было поправиться.
– Простите меня, – сказал он понимающим тоном. – Но мне в голову вдруг пришла одна мысль. Может быть, очень глупая, но…
– Что ж, говорите, – ответил Ле Биан. – Я уже давно сам не могу понять, что глупо, а что нет.
– Морискрасавчик, – спросил Шеналь, собрав всю свою храбрость, – это не ваш отец?
Ле Биан на него посмотрел без всякого выражения.
– Мой. А вы мне про него на днях говорили порядочные гадости.
– Видите ли… – пробормотал Шеналь, окончательно смутившись. – Я же не знал… Вы бы сказали мне… Да я что ж, я только пересказывал, что тут кругом говорили… Вы же людей знаете…
– Да не извиняйтесь, – ответил Ле Биан. – Мой отец был подонок.
Шеналь так и вздрогнул:
– Был? А вы сказали, он… пострадал… Или, может быть…
Ле Биан один миг подумал. Шеналь явно делал все, чтобы помочь ему. И Пьеру хотелось все ему рассказать – но как объяснить, что он не обратился в полицию? С самого начала этой истории он самонадеянно старался все сделать сам, а на деле становился сообщником злодеев. Он решил не признаваться.
– Нет, – сказал он. – Отец жив. Он попал в аварию на машине, но не насмерть. Сейчас он в больнице, в Перигё.
– Вот беда! – посочувствовал Шеналь и протянул гостю пресловутый бутербродик с паштетом.
– Да никакой беды. Я же говорю – он подонок. И жалеть его нечего.
Шеналь перевел взгляд на столик с бумагами. Он взял «Крестовый поход против Грааля» Отто Рана и усмехнулся, разглядывая обложку.
– А, наш разлюбезный Ран! Еще один полоумный тут крылья пообломал. А ваши поиски далеко ли продвинулись?
– Топчусь на месте, – признался Ле Биан. – Кажется, шаг вперед – и тут же два назад. Сначала кажется, что все просто. Потом я начинаю думать, что все хотя бы логично связано, а под конец всегда вылезает чтонибудь невероятное.
– Так тем и завораживают катары, вы разве не находите?
Ле Биан встал и взял со стола фотографию. На ней был изображен молодой человек, худенький, явно уверенный в себе. Историк внимательно посмотрел на нее, а затем спросил:
– Так вы тоже думаете, что Ран был сумасшедший?
– Да ведь фашисты все сумасшедшие, разве нет? – ответил Шеналь.
– Это конечно, – сказал Ле Биан, – но я говорю не о его службе в СС. Я думал про его поиски. Уверен: он чтото отыскал! Чтото очень важное.
– И никто об этом не узнал?
– В этомто весь и вопрос. Кажется, будто ниточка вдруг оборвалась и с тех пор никто так и не может ее связать.
Шеналь был удивлен: в один миг постоялец пришел в себя. Не переставая говорить, он даже принялся жадно уплетать паштет.
– А вы думаете, что свяжете?
– Честно говоря, несколько раз я уже думал, что все связал. Но каждый раз все оказывалось не так. Пары какихто деталей не хватает. Только ведь в ваших краях непросто попасть в потаенные места…
– Ну, тутто я вам точно могу помочь! Все эти места я знаю, как свои пять пальцев. Если хотите, отвезу вас куда угодно!
Такого предложения Ле Биан не ожидал.
– Правда? Конечно, вы меня очень выручите.
Шеналь разом встал с места, взял поднос с пустой тарелкой Ле Биана и шагнул к двери:
– Значит, договорились! Встретимся завтра утром. Часов в восемь поедем, нормально вам?
– Вполне! – откликнулся Ле Биан.
Шеналь закрыл дверь, а историк встал с кровати и рассмотрел свою физиономию в зеркале над умывальником. Из саквояжа он достал мыло, бритву, помазок и стал бриться. Вернулась надежда: быть может, Мирей вернется. Быть может, она даже и не в опасности.
«Я, наверное, тебя раньше просто любила, хоть и не понимала этого. А теперь этого не может быть…»
Как ему хотелось, чтобы это родство оказалось ошибкой, дурацким недоразумением! Сбрив щетину, которая его сильно старила, Ле Биан подошел к столу с бумагами и книгами. Изпод груды бумаг он достал белый конвертик с короткой запиской. В сотый раз он перечитал его:
«Дорогой Пьер!
Не сердись на меня, но я ничего не могу поделать. Наверняка наши пути в конце концов пересекутся. Ты мне очень нравишься, но теперь я знаю, что ты мне брат, так что у нас ничего