Катары

Мне и теперь не хватает мужества описать тебе сцены, которые разыгрывались передо мной. Давно говорят, что человек человеку волк, но я даже не подозревал, до какой степени близко к истине это изречение. Не было дня, когда бы я не стал свидетелем жестокости и издевательств над людьми. На ум мне беспрестанно приходили одни и те же вопросы. Неужели нельзя построить новый мир, не заставляя наших противников так страдать? Я вспоминал катаров, заплативших жизнью за отказ отречься от веры. Начальники надо мной смеялись и обличали мое малодушие. Они обвиняли меня в том, что я не настоящий национал социалист, что не заслуживаю места в лоне СС. Дошло до того, что я, несмотря на свой мундир, ощущал себя в стане жертв. Теперь я отдаю себе отчет, в какой мере шокируют эти слова, но передаю тебе то, что чувствовал, тогда.
Именно тогда я начал передумывать свои мысли на ходу. Только физическая нагрузка приносила мне какое то успокоение. Я долго гулял по заснеженным полям вокруг лагеря. Я думал, что здоровое физическое утомление облегчит мои муки. Как ни странно, в глубине души я сохранял убеждение в том, что СС – воплощение возрожденного Ордена тамплиеров. Я думал: все ошибки (одной из жертв которых стал я сам) – результат слабостей, неверных шагов, и виноваты в них люди, нарушившие чистоту первоначальной идеи. Я думал: с религиями так бывает часто, и в один прекрасный день наша миссия вернет себе изначальную чистоту.
Ты, наверное, спрашиваешь, в каком состоянии находились мои исследования о катарах. Честно говоря, в те страшные дни я мало думал о них. С другом Рихардом я потерял контакт: он не посылал мне больше ни весточки, если только его письма ко мне не задерживались. По сравнению с испытанием, которое я проходил, поиски, составлявшие прежде смысл моей жизни, казались мне пустяковыми. Я написал несколько рапортов в надежде быть избавленным от этой муки. Наконец, меня услышали. Я был больше не нужен СС; мне даже дали понять, что им вовсе неинтересно, что со мной станет. Покидая бухенвальдский ад, я думал, что, может быть, мне удастся начать новую жизнь… Должен признаться, что и в зрелом возрасте я сохранил большую долю наивности детских лет. Моя тяга к историям про рыцарей Грааля, вероятно, была неразлучна со склонностью легкомысленно верить в лучшие времена.
Когда моим отлучением от СС занялся лично Гиммлер, я понял, что дни мои сочтены. Не оправдав ожиданий лагерного начальства, я потерял остатки доверия. Они требовали, чтобы я, одев одежды палача, показал, на что способен. Но я остался всего лишь обычным ученым, в очередной раз сбившимся с пути. Тем не менее, когда я освободился от этого ада, ко мне очень скоро вернулось желание продолжить поиски. Никто не мог помешать мне достичь назначенной цели. Я решился, ни на что не смотря, все же приехать в Кёльн, однако так, чтобы меня никто там не заметил.