Катары

Преданный тебе
Отто Ран.

Филиппа открыла верхний ящик комода. Она достала оттуда нижнее белье, ночную рубашку, постояла в нерешительности, сложила белье и уложила в чемодан, стоявший на кровати. Затем она пошла в гостиную, взяла несколько бумажек и швырнула в камин. Взяла спичку и чиркнула. На столике в гостиной стояла фотография: муж, жена и маленькая девочка. Филиппа подумала, не кинуть ли и ее в огонь, потом взяла и положила во внутренний карман чемодана. Еще немного подумала – не забыла ли чегонибудь. Конечно, ей бы хотелось захватить с собой еще многомного вещей, но она знала, что лишнего брать не следует. Главное было собраться побыстрей. Уже закрывая чемодан, она увидела визитную карточку на каминном столике: «Гостиница «Альбигойцы». Может быть, пригодится. Она положила карточку в карман блузки. Потом взяла дамскую сумочку, которая уже чуть не лопалась от бумаг; там же лежали деньги и карта Франции.
Она набралась храбрости и была уверена, что все у нее получится. А Бертран, вспомнила Филиппа, отказался бежать с ней. Неужели она одна посмела вырваться из этого ада? Ей не хотелось так думать. Сейчас, по крайней мере, не стоило. Чемодан закрылся не без труда: слишком много всего хотелось ей увезти. Она в последний раз посмотрела на комнату, словно прощалась со старым другом, которого больше никогда не увидишь, и быстро выскочила в коридор. Тут же она услышала поворот ключа в замке. Филиппе некогда было рассуждать, что это такое. Она хотела было повернуть, спрятаться в комнате, но было поздно. Дверь открылась, и она оказалась лицом к лицу с Добрым Мужем. Он был в штатском, но к обороту лацкана пиджака приколол знак Ордена.
– Тактак, Добрая Жена, – сказал он укоризненно. – Хочешь нас оставить? Какая неблагодарность! Мы столько для тебя сделали!
– Пустите меня, – ответила она сдавленным от страха голосом. – Я ничего не скажу. Вас не тронут. Клянусь! Я просто хочу уехать, куданибудь перебраться отсюда.
Добрый Муж насупился и поглядел на нее, как отец, уличивший дочь во лжи.
– Тссс… тссс… Филиппа, ты не хуже меня знаешь: от прошлого не убежишь. Заметь: твое поведение не удивляет нас; ты всегда была самой недисциплинированной из всех наших братьев и сестер. Каждый раз мы прощали тебя, потому что имели веру в твою душу. Мне нелегко это сказать, но сегодня я, наконец, усомнился в твоей воле возвысить свою душу и возвеличить наш Орден.
Говоря, Добрый Муж подходил к Филиппе все ближе. Она уронила чемодан и медленно пятилась назад. Но она знала, что выхода там нет и вскоре она упрется в стенку спиной. Добрый Муж все так же укоризненно продолжал свое наставление:
– По счастью, один из Добрых Мужей просветил нас на счет твоих намерений.
Эти слова как будто ударили Филиппу в солнечное сплетение. Бертран ее выдал. Она хотела его спасти, а он выдал ее!
– Но ты знаешь наше правило, – продолжал Добрый Муж. – Мы оставили его от военных времен. За каждое падение одного из братьев мы приносим в жертву пятерых. Верно, жестоко платить пятерым невинным за одну паршивую овцу, но только так мы можем заставить преступника почувствовать тяжесть своей вины. И так мы предотвращаем любое неповиновение.
Филиппа задрожала. Страх и отчаяние смешались в ней. Она чувствовала, что на глаза наворачиваются слезы, но всеми силами удерживала их. Она не желала доставить ему такое удовольствие, а главное – еще не признавала себя побежденной.
– Но госпоже Филиппе до других дела мало, – продолжал Добрый Муж все так же укоризненно. – Госпожа Филиппа думает только о себе. Что ей до того, если прежние товарищи заплатят жизнью за ее себялюбие.
– Нет! – вскрикнула она. – Я не желаю им зла! Не трогайте их!
Добрый Муж перевел взгляд на чемодан и покачал головой.
– А куда ты собиралась уехать, добрая моя Филиппа? – спросил он. – Надеялась найти местечко во Франции? Но она уже не твоя. Бедная простушка! Признаюсь, иногда твоя наивность меня просто поражает.
Филиппа уже не могла сдержать слез. Она уткнуласьтаки в стену и, всхлипывая, медленно сползла по ней. Чемодан лежал рядом.
– Будьте милостивы! – проговорила она сквозь слезы. – Отпустите меня! Я хочу только свободы!
– Идиотка! – повысил голос начальник. – Ты хочешь быть свободной во Франции, которая гонится за тобой! Ты разве забыла, что после освобождения твоего отца расстреляли за сотрудничество с врагом? Забыла, что матушка твоя решила повеситься, чтобы не терпеть позора, не быть обритой? Ведь это не то что танцевать с немецкими офицерами в посольстве Рейха… А ты, бедная моя Филиппа, ты сама…
– Перестаньте! – рыдала она. – Замолчите!
– Ведь ты не просто была прекрасной