Катары

политических убеждениях и родственных привязанностях.
Филиппа залпом выпила вторую чашку кофе и почувствовала, как благотворно разливается внутри горячий напиток. У двери висел рекламный плакат на алюминиевой доске: некто в широком черном плаще восхвалял какойто сорт портвейна. Филиппа рассеянно глядела на него, и вдруг дверь отворилась. На мгновение девушке показалось, что вошедший человек слился с плакатом. На нем тоже был черный плащ и черная маска, похожая на монашеский капюшон. Разглядеть чтото поподробнее Филиппа не успела – все случилось слишком быстро. Человек велел хозяину и персоналу выйти из помещения. Те вмиг сбежали, словно кролики, а он подошел к Филиппе с наставленным на нее револьвером. Она не успела даже вскрикнуть: пуля, выпущенная в упор, пробила ей черепную коробку. Был только слышен выстрел, громкий и четкий. Как ни странно, труп остался в том же положении, в каком была девушка в последние минуты своей жизни: она так и сидела на диванчике в углу перед пустой чашкой. Человек с пистолетом достал из кармана плаща большой платок и аккуратно накрыл им покойницу. После этого он вышел из бара, сел в машину, завел мотор и поехал по главной улице. Содержатель бара «Дружба» и рад был бы подробно описать его полиции, да описывать было нечего, тем более что на машине даже номера не было.
Ле Биан увидел толпу перед баром и понял, что опоздал. В общей неразберихе он протолкнулся внутрь и смутно увидел неподвижное тело под большим черным платом. На нем был вышит уже знакомый историку герб: щит с руной СС и катарским крестом. Пьер решил особо внутри не задерживаться, чтобы не сталкиваться с жандармерией, которая должна была явиться с минуты на минуту. Столько раз Филиппа призывала его на помощь – и всегда он опаздывал. На улице он спросил одного из зевак:
– Кто это?
– Была тут такая Филиппа Дамьен, – ответил тот. Похоже было, что он ничего не знает, но ему очень хочется обо всем рассказать. – Вот имечкото, правда? Жилато она, нечего сказать, неприметно, да говорили про нее разное. Вроде, родители у нее в оккупацию както замарались. Ну, я что, за что купил – за то продаю.
– А где она жила?
Собеседник был явно доволен, что на этот вопрос он может ответить.
– Да тут и жила! – сказал он, почемуто подняв руку кверху. – Недалеко. Улица маршала Жоффра – прямо тут, за булочной, сразу найдете.
Он хотел поговорить еще, сказать, кстати, что он думает о девушках, которые живут одиноко, вместо того чтобы выйти замуж, как полагается, но Ле Биан уже испарился.
Тот, кто приходил к Филиппе, даже не потрудился закрыть за собой дверь. Судя по виду квартиры, там искали чтото ценное: все вещи были разбросаны в страшном беспорядке. Ящики из комода выкинуты на пол, все шкафы открыты. Следов борьбы, как таковой, не было, но все говорило, что приходивший очень торопился. Вот только нашел ли он то, что искал? Ле Биан заметил, что в баре рядом с Филиппой не было сумочки. Не было ее и в квартире. Может быть, неспроста. Ле Биан подумал еще и решил, что он не сыщик и ничего толкового все равно не придумает.
«Пожалуйста, выручите меня! Они за мной гонятся. Меня сейчас убьют!»
В коридоре валялся открытый чемодан: значит, Филиппа собиралась уехать или бежать. Пьер стал копаться в вещах. Самые обыкновенные вещи, нужные в долгой дороге: косметичка, одежда, коекакие лекарства… Короче, ничего, вздохнул Ле Биан. Вынимая одну из блузок, он нащупал в кармане рамочку под стеклом. На фотографии были сняты трое: муж с женой и девочка – очевидно, сама Филиппа. На стене в комнате, где они снимались, висел портрет маршала Петена. Ле Биан хотел положить снимок к себе в карман, но тот выскользнул, и стекло разбилось. На обороте фотографии оказался записан какойто телефон. Теперь у Пьера появилось чтото осязаемое, и дальше он решил не искать: все равно в чемодане ничего особенного нет, подумал он. При самом выходе из квартиры он заметил в коридоре стопку газет. На самом верху лежал номер «ЮгоЗапада» с большим красным кружком вокруг одного из заголовков. Ле Биан решил захватить и газету.
Как раз когда он сошел с последней ступеньки лестницы, открылась подъездная дверь. Ле Биан еле успел схорониться за дверью в погреб и пропустить жандармов, вошедших в дом. Он переждал еще несколько минут, убеждаясь, что путь свободен. По счастью, снаружи они никого не оставили. Ле Биан пошел по улице, стараясь шагать как можно естественнее. Свернув за угол, он развернул газету и на первой полосе прочитал заголовок: «Префект вручил Леону Мишо орден за героизм, проявленный в Движении Сопротивления».

– А, придурок явился!
Ле Биан и не думал, что его встретят