Катары

Айберга. Согласно полицейскому протоколу, смерть должна была наступить в ночь с 13 на 14 марта 1939 года.
«Этот Рихард был действительно негодяй»…
Ле Биан столько читал и перечитывал свою находку, что выучил уже наизусть. Текст был написан полатыни; его четвертая часть оставалась отрезана. Дважды в нем упоминалось имя «Constantinus» – император Константин. Сев за руль машины, которую историк оставил у вокзала, он подумал: что же Рихард Кёниг мог сделать с текстом, найденным в Кёльне? Раз он не обнаружился в его вещах – значит эсэсовец, что естественно, не доверял Бетти и решил документ спрятать. Скорей всего – гденибудь в этих местах. Но сколько ни ломал голову Ле Биан, ни малейшей зацепки для решения задачи не находилось.
Он приехал в гостиницу «Альбигойцы» и с радостью встретил Шеналя. Хозяин, как всегда, был очень радушен; для любимого клиента он приготовил чтото очень вкусненькое. Расспрашивать он ни о чем не стал; у Ле Биана было время привести себя в порядок. Историк, хоть это и было его личное дело, очень боялся, как бы его приятель не догадался, что у него было с Бетти – как бы его не выдали запах духов, след помады, длинный белый волос… Но Шеналь, конечно, ничего не заметил, а в разговоре они ни словом не коснулись ни жителей окрестностей Юсса, ни катаров. В этот вечер Шеналь был расположен пить вино и познакомить гостя с несколькими бутылочками из своего погреба.
Ле Биан поднес к губам бокал гайяка, и тут его озарило. Он положил Шеналю руку на плечо и попросил разрешения сбегать позвонить. В холле он достал из кармана карточку отеля «Ройял Блю» и набрал номер. У дежурного он спросил номер 42, сам удивляясь, что так точно запомнил номер, в котором жила Бетти.
– Алло, Бетти? Это Пьер.
– Вот это да! – ответила она, и по ее голосу было слышно, что этим вечером она промочила горло не хуже, чем тогда с Пьером. – Что, миленький, неужели до того соскучился?
– Нет… ну как… – замялся Ле Биан. – Я не поэтому. Я спросить тебя хотел. Ты вроде чтото говорила мне про Альби. Будто бы у твоего фрица там была любовница.
– Приставучий ты, как муха. Ну, про любовницу это я сама придумала. Он мне говорил только, что ездит в Альби. А я же не дура, в концето концов!
– Спасибо, Бетти!
– И это все?
– Спокойной ночи, Бетти.
– Вот все вы такие!
Она повесила трубку. Ле Биан вернулся в ресторан и спросил Шеналя, есть ли у него в библиотеке один толстый том по церковной архитектуре ЮгоЗапада. Шеналь, посмеиваясь, ответил: если, дескать, тебе даже гайяк доброго урожая не прочищает мозги от всякой дури, я и обижусь, в конце концов. Ле Биан, улыбнувшись, принес свои извинения. В комнате он лег и раскрыл толстую книгу в красной обложке с изображением собора в Альби. К своему великому удовольствию, он сразу же напал на то, что нужно. На клиросе собора друг напротив, друга, словно друг с другом споря, стояли две фигуры: с одной стороны Карл Великий, с другой – как раз Константин. На картинке римский император стоял на колонне с мечом и державой в руках. Ле Биан прочитал, что строители собора имели мысль доказать верховенство Римской Церкви после победы над катарской ересью. Конечно, догадка Ле Биана была совершенно ненаучной, но ему хотелось прислушаться к внутреннему голосу, который советовал попытать счастья. Закрывая книгу, он подумал, что на месте ФрицаКёнига, пожалуй, чтобы схоронить сокровище, тоже выбрал бы собор Альби.

Добрый Муж вошел в келью Совершенного и застал его за перебором картотеки членов Ордена.
– После того, как закрылось личное дело Филиппы, у нас осталось восемьдесят два члена.
Он выровнял и убрал в шкафчик стопку с последним заполненным досье.
– О каждом из них, – продолжал он, – мы имеем все необходимые сведения: дату рождения, семейное положение, приметы общие и особые, историю болезней, психологическую характеристику, расовое происхождение, а главное – данные о занятиях во время войны.
Он еще раз взглянул на кадровую картотеку, как на свое самое главное в жизни дело. Потом, обернувшись к товарищу, он сказал:
– Вот краеугольный камень нашего Ордена, Добрый Муж. Это войска, которые вскоре принесут нам великую победу. Мы отнесем это в Монсегюр. Здесь, я думаю, лучше ничего не оставлять.
Добрый Муж сжал кулаки.
– Дело делать пора! – воскликнул он. – У нас есть оружие, есть люди. Примем тактику партизан, используем ее против наших врагов. Нужно сеять между ними страх, нападать на символы их порядка…
– Не спеши! – прервал его Совершенный.
– Я не спешу – я вижу то, что есть. Они хотели перечеркнуть все, сделанное нами, но пламень, горящий в нас, они угасить не смогли!
Совершенный повысил голос:
– Замолчи! Помни: ты обязан