Катары

После 1931 года жизнь моя потекла по новому. С большим пылом и, признаюсь, с некоторым безрассудством я ринулся на поиски. Я еще не знал, как далеко они меня заведут!
Искренне твой
Отто Ран.

За каким же бесом полез он в эту дыру?
После долгого и тяжкого пути (в конце марта солнце было уже довольно жарким, а бесконечные пересадки с постоянным страхом опоздать на поезд всегда неприятны) Ле Биан ступил, наконец, на перрон маленькой станции ЮссалеБен. Он, конечно, и не ожидал, что местное начальство устроит ему встречу с оркестром, но на станции было до того уж тихо, что он поразился. Ему даже показалось, что он явился в эту тишь незваным гостем. Зачем он вообще отправился в эту поездку? Поистине, большую любовь к неизведанному надо иметь, чтоб пуститься в такую езду без смысла и толка.
Железнодорожный кассир в огромном не по голове кепи сосредоточенно подсчитывал выручку за билеты. Когда Ле Биан обратился к нему, он даже головы не соизволил поднять.
– Сударь, – спросил историк, – будьте любезны, не подскажете ли, где здесь гостиница «Каштаны»?
– На дороге. С той стороны.
Сказано было коротко и неясно, но до Ле Биана дошло: большего ожидать не приходится. Он в первый раз столкнулся с арьежской грубоватостью; вскоре он к ней привык и уже не обижался. Впрочем, кассир забыл сказать ему одну маленькую подробность: гостиница «Каштаны» действительно существовала, но не работала. Историк посмотрел на неказистый заброшенный дом, отметил про себя, что он подпирает массив скал и стоит идеально для того, чтобы отправляться на прогулки по окрестностям, не выходя на дорогу. Странно, но с первого же взгляда на этот облупившийся фасад Ле Биан понял Отто Рана. Человек, который здесь поселился, хотел и находиться среди жителей поселка, и в то же время быть от них в стороне.
Впрочем, Пьеру было не до мыслей об Отто Ране. Первым делом нужно было найти комнату на ночлег. Молодой человек перешел большую дорогу и направился в деревню. Он открыл дверь кафе, где за стойкой блондинка в платье в белый и красный цветочек протирала тряпочкой запылившиеся бутылки. Было без четверти двенадцать – как раз время выпить аперитив, и Ле Биан заказал себе рюмку горькой настойки. Когда хозяйка ее подала, он спросил, какую гостиницу она бы ему посоветовала на несколько дней. Блондинка назвала несколько отелей и семейных пансионов, а потом особенно порекомендовала гостиницу «У источника», где, как ей казалось, с тех пор, как они переменили постельное белье, стало всего приличнее. Ле Биан спросил ее, насколько возможно там найти сейчас номер. Блондинка состроила забавную рожицу, задрав верхнюю губку домиком, и ответила, что сезон уже начался, курортников много и в центре жилье найти нелегко, «но, как говорится, ничего не просить – так ничего и не получишь». Ле Биан улыбнулся: если в такой деревушке, как Юсса, есть центр, то где же у нее окраина? Но вслух он ничего не сказал, а только поглядывал на блондинку. Та, горделиво водрузив себя по ту сторону стойки, решительными движениями драила бутылку очередного ликера. То ли под действием настойки, то ли просто так – Ле Биан спросил ее прямо в лоб:
– Вы никогда не слыхали про Отто Рана?
Хозяйка сменила равнодушие на явную неприязнь.
– А вы сюда зачем явились? – искоса посмотрела она на клиента. – Нам тут неприятности от всяких зевак не нужны. У нас курорт с хорошей репутацией.
– Простите, – удивился Ле Биан: он не ожидал такого отпора. – Я просто из любопытства. Я, понимаете, прочел в газете…
– А вы газетам не верьте, – категорично заявила блондинка, убирая тряпку. – Писакам платят, чтоб болтали, а о чем они болтают – сами не знают.
Ле Биан не стал продолжать беседу и тем паче углубляться в тему профессиональной этики журналистов. Он расплатился и вышел из бара. Солнце пряталось за большими белыми облаками и робко пыталось изза них всетаки выглянуть. Под солнцем «центр» деревни выглядел дружелюбнее. Ле Биан повстречал двух курортников, направлявшихся в горячие ванны. Сколько во Франции таких водяных курортиков? Многие давно потеряли прежний шик, но все еще сохраняли старомодное очарование. И что бы делали мириады курортников, не будь здешняя жизнь церемониалом, расписанным по часам процедур и трапез? Время в местах такого рода течет совершенно особым образом. И Пьер этим пользовался, иногда позволяя себе даже приостанавливаться.
Уже в веселом настроении он прошел несколько шагов от кафе до гостиницы