Катерина. Из ада в рай из рая в Ад

стонала несчастная. – У меня ничего не выходит. Он перестал шевелиться, что-то не так… Не так, Катя! Мне страшно!!
– Помогите мне, лейтенант, не стойте там, подойдите! Да отбросьте вы ваши приличия, неужто девку голую ни разу не видели? – Она притянула его к себе за руку.
– Вы должны заменить меня здесь, на этом месте, и держать ее за ноги, пока я буду помогать ребеночку протолкнуться. Если мы ничего сейчас не сделаем, это плохо кончится. Скажете мне, когда появиться головка.
Соколов отрицательно помотал головой. Им овладело естественное смущение, кровь прилила к щекам.
– Трус!! – Зашипела на него девушка. – Да вы же просто жалкий трус! Если вы мне не поможете, малыш погибнет, а ее мне придется резать, чтобы достать тело ребенка! От этого она, скорее всего, умрет. Хотите жить с этим? Хотите взять это на свою совесть?!
– Ладно, черт возьми, ладно!!
Сергей сел между ног женщины и крепко зажмурился. Катя взяла его руки и положила на колени роженицы.
Он глубоко вздохнул – ради этого прикосновения, да хоть к черту лысому на рога!
Катя свернула простыню в жгут и подошла к Варе.
– Варюша, ребеночек устал, ему очень тяжело, нужно помочь ему протолкнуться, иначе он может погибнуть. Будет больно, очень больно, но ты потерпи и постарайся тужиться со всей силы, когда я надавлю на живот. Ты готова? Давай!
Каюту сотряс нечеловеческий вопль, такой пронзительный, что Сергею показалось, что он оглох, в ушах зазвенело.
– Откройте, черт возьми, глаза! – закричала Катя. – Они мне нужны, ханжа несчастный! Вы должны мне сказать, если появиться головка! Варя, давай!!
Женщина зарычала, захрипела, и Сергей увидел, как между ее ног изнутри самого женского естества показался темный пушок.
– Я вижу ее, вижу! Вижу! – закричал он.
– Варя, ну, еще разок! А теперь замри, дыши ровно и спокойно! Как только выйдет головка, можно будет опять! – Лоб девушки покрылся каплями пота, она прикусила губу, на лице читалась тревога.
– Есть головка, я держу ее! – с восторгом закричал мужчина. Катя подбежала к нему, оттолкнула и заняла его место.
– Давай, Варюша, в последний раз! Вместе!
Соколов смотрел на свои дрожащие, окровавленные руки и думал, что ему посчастливилось прикоснуться к одному из величайших чудес природы. Раздался пронзительный плач младенца.
– Это мальчик, как я и говорила! Ах ты, толстый карапузище! Ну, ты нас и помучил! Эй, моряк, у нас получилось! Несите нож!
Сергей подал ей свой острый, как бритва, кортик.
Через несколько секунд пуповина была перерезана, девушка прочистила ротик младенца и запеленала его, ласково воркуя.
– Смотрите, моряк, чудо какое! Без вас мы бы не справились…
Соколов с опаской взглянул на розовое, сморщенное личико, – малыш часто моргал и щурился, причмокивал крошечными губками. Катя протянула его матери.
– Корми своего мужичка, Варя. Поздравляю тебя! Как сына-то назовешь?
– А как зовут их сиятельство? Так и назову! – боль наконец-то отпустила несчастную, а при виде малыша на лице ее отразились все те чувства, которые природой заложены в женщине и проявляются, когда она становится матерью.
– Сергей Сергеевич Соколов, Варя. Я буду рад, если ты назовешь своего сына моим именем.
– Да хранит вас Бог! Если бы не вы…
Катя мыла руки у раковины, а Сергей стоял позади нее, переминаясь с ноги на ногу.
– Ты не волнуйся, я позабочусь, чтобы мать с ребенком разместили в лазарете и хорошо кормили… Но это все, что я могу для них сделать. Мне по уставу не положено.
– Я знаю, – сказала Катя, не оборачиваясь. – Спасибо вам за Варвару. Она, конечно, девушка простая, но хорошая. Воровала, чтобы семью прокормить. А человек она добрый и честный. Муж помер от чахотки, осталась старая мать да сестры, не могла она их содержать. Она вам благодарна, всю жизнь на вас молиться будет.
– А ты?
Сергей тщетно пытался поймать ее взгляд, но девушка смотрела куда-то в сторону, избегая смотреть на него. Он осмелился повернуть ее за подбородок к себе и поймать ее взгляд.
– Я тоже благодарна вам. Я в вас ошибалась…
Ее щеки порозовели, и она опустила глаза, а он внезапно вспомнил о ее свидании с конвоиром.
– Если вы мне так благодарны, то, может, окажете милость, и вместо рыжего встретитесь со мной?
Он увидел, как она побледнела и отшатнулась от него.
– Я не могу! – прошептала девушка.
Граф почувствовал, как в нем закипает злость, словно волна нахлынуло бешенство.
– Почему? Он что, твой любовник?! Так знай, я не позволю вам встречаться здесь, на этом судне! Я запру тебя в трюм до самого прибытия. Мне не нужен бордель на борту. Валяться с мужиками ты сможешь там, в ссылке, но не здесь, не при мне!
Его глаза стали черными от гнева,