Катерина. Из ада в рай из рая в Ад

и втайне понадеялись, что больше им общаться не придется. Катя проводила Завадскую и с горечью подумала, что ее лейтенант сдастся, и очень скоро – у Татьяны есть все шансы на успех. Свободная, знатная красавица. После этого княжна пребывала в ужасном расположении духа. Ее мучила бессонница, а если она и засыпала, то неизменно видела во сне соперницу в объятиях Сергея.
До злополучной свадьбы оставались считанные недели, как и до ее дебюта при дворе. О, как же безумно хотелось встретиться с Соколовым до этого события! Раньше, чем он увидит ее в наряде новобрачной. Объяснить ему все, рассказать, почему она выходит замуж… По крайней мере, он хотя бы не возненавидит ее. Поймет, если не простит… Больше всего девушка страшилась его презрения.
Но ее мечты были неисполнимы – хоть она и молилась Богу каждый день, чтобы он услышал ее просьбу.
Пребывание на свежем воздухе пошло Кате на пользу. Ее формы, чуть угловатые из-за худобы от недоедания и физической работы, округлились и стали женственными. Волосы, постоянно расчесываемые заботливой рукой Марты, отросли и стали еще длинней, засверкав ярче золота. На белоснежном личике заиграл румянец. Даже бессонница и волнения не могли испортить ее красоты.
Со двора послышались крики и скрип открываемых ворот, топот копыт и грохот колес. Катя бросилась к окну, и стон досады сорвался с ее губ. На бархатных дверцах кареты красовался герб Потоцких. Что ж, сегодня у нее уже не получится избежать встречи с ненавистной парочкой! Катя увидела, как в дом потянули свертки, цветы. Молодой князь задрал голову и посмотрел на окна второго этажа; Катя хотела отпрянуть, но он уже заметил ее, снял шляпу и отвесил поклон. Красив, ничего не скажешь, да и вырядился, как на бал: белый камзол, шляпа с перьями… Шевелюра светлых льняных волос собрана в модную прическу. Что ж, придется спуститься к гостям в самом лучшем наряде, чтобы очаровать жениха еще больше. Она кликнула крепостную служанку Лизу.
– К нам господа пожаловали, так что одень меня и причеши.
– Ох, и сколько подарков понавезли! – воскликнула Лиза, прижав руки к груди и с обожанием глядя на госпожу.
– Хочу черное платье из шелка.
– Не к лицу сейчас черное платье надевать, ваша светлость, не к месту. Вы же не в трауре, а наоборот – вы невеста.
– Нет у меня сил с тобой спорить, одень меня в то, что считаешь подходящим. Я тебе доверяю. – И она ласково потрепала Лизу по щеке.
Девушка радостно принялась хлопотать вокруг нее. С тех пор, как в доме появилась молодая хозяйка, жизнь крепостных пошла в гору. Их вволю кормили, не наказывали, подарки дарили и даже отпускали погулять. Только с одним было строго: не лгать и не воровать. За это могли продать. Этого никто не хотел – второй такой госпожи, как Екатерина Павловна, не найти. Поэтому слуги молились за нее и всячески старались услужить.
Через несколько минут Лиза одела хозяйку в роскошное легкое розовое платье, расшитое тоненькой золотой нитью и дорогими кружевами. Платье было сшито по последней моде и подчеркивало ее фигурку с тоненькой талией и пышной грудью. Коротенькие рукавчики с кружевными манжетами обнажали руки, тонкие и гибкие. Волосы Лиза заплела в две толстые косы и уложила по бокам, как ручки древней амфоры. Лиза обошла девушку со всех сторон, щебеча о ее красоте. Катя прогнала ту, как назойливую муху.
Когда девушка спускалась к гостям, оба гостя застыли в немом восхищении. У молодого князя даже чуть приоткрылся рот. Хотя он немало повидал в своей жизни красивых женщин, но такой ослепительной ему еще не приходилось встречать. Катя протянула ему руку для поцелуя и заметила, что его ладонь дрожит.
– Клянусь честью, сударыня, свежий воздух пошел вам на пользу. Вы совершенно изменились!
Петр Николаевич тоже улыбнулся девушке, хоть и с восхищением, но снисходительно. «Старый подлый лис! Я никогда не забуду той отвратительной истории, что ты мне рассказал с таким злорадством…» А Григорий не сводил с девушки восторженного взгляда.
– Мы привезли вам подарки, – заискивающе сказал он и заглянул ей в глаза.
Катя кивнула в ответ со снисходительной гордостью, явно давая понять, что не нуждается в их подачках. Ясно, что они приехали не просто навестить ее, и Григорий явно не решается на разговор, пораженный и смущенный ее очарованием.
– Дитя мое, мы приехали поговорить с тобой…
При словах «дитя мое» Катя болезненно поморщилась.
– Видишь ли, я, конечно, знаю, что вначале отнесся к тебе несправедливо, предложил сделку и, возможно, даже был груб и неучтив. Но ты тоже пойми меня! Мне нужно было женить этого болвана не на какой-нибудь там девке, а на дочери близкого человека, моего друга. Это так же мой долг и перед ним, – да упокоит Господь его грешную душу! Так