Катерина. Из ада в рай из рая в Ад

биться рядом с твоим, чтобы не дать ему остановиться.
Долгие три часа показались вечностью уставшей молодой девушке. Она согревала раненного своим телом, вытирала пот с его лба, осыпала поцелуями его лицо, смачивала его окровавленные и потрескавшиеся губы вином и водой. Она слышала его бред. Он то выкрикивал ее имя с любовью и страстью, то поносил ее проклятьями, отдавал приказы солдатам, несся в бой и сражался с невидимыми врагами. Наконец девушка совсем обессилела и забылась рядом с ним в тревожном сне.
Катю разбудил скрип открываемой двери, она быстро подняла голову, вскочила на постели, опираясь на локоть, но тут же успокоилась – то была Марта. Женщина остановилась у дверей и замерла при виде картины, открывшейся ее взгляду. На лице Марты отразилось полное недоумение. Она поманила Катю пальцем, та осторожно встала с постели с заботой поправила одеяло и заботливо приложила руку ко лбу мужчины.
Марта схватила ее за рукав и вытащила из комнаты.
– Кто это? Ты что, совсем рехнулась? Что он делает в твоей постели?!
– Марта это Сергей Соколов! – торжественно сообщила девушка. – И он ранен. О Господи, Марта, миленькая, давай ты потом будешь злиться! У него не спадает жар. Я все сама сделала, как ты учила, но что-то не так…
– С ума сошла девка! Дом полон слуг! А если твой жених узнает? Слава Богу, что это я зашла утром! А что будет, если приедет князь?..
– Ничего не будет. Все равно мне теперь, понимаешь? Если этот мужчина умрет, мне совершенно безразлично, что произойдет со мной.
Увидев, как ее птичка отчаянно заламывает руки, Марта смягчилась.
– Так, ладно, с тобой я потом разберусь… Что с ним?
– Две раны. Одна в плечо, сквозная, другая – под левым ребром.
Марта села на стул у постели раненого, Катя молча подала ей чан с водой и мылом, затем полотенце. Марта так же, молча, срезала ножницами с раненого бинты и осторожно сняла их. Очень долго и внимательно она осматривала и ощупывала раны, сначала в плече, а затем и под ребром. Закачала головой.
– Здесь, на плече, все верно. Умница, девочка. Но под ребром дела плохи. Хоть легкое и не задето, судя по его чистому дыханию, но рана воспалилась, она гноится изнутри. Нельзя было зашивать, заражение может распространиться, именно это и вызывает такой жар. Видимо, нож, которым его ранили, был ужасно грязным. Будем резать то, что ты зашила, затем чистить, а потом прижигать.
– О боже! – От одной мысли, что ему снова придется страдать от дикой боли, девушке стало не по себе.
– Ну, что ты стоишь! Неси каминные щипцы и положи их в огонь. А еще спирту неси и водки.
Шатаясь, как пьяная, Катя выполняла поручения кормилицы. Марта протерла острый тонкий нож спиртом и в нерешительности посмотрела на юношу. Его лоб был покрыт крупными каплями пота, под глазами залегли черные круги, а кожа отливала землистой синевой.
«Красив, как молодой олень. Неудивительно, что моя птичка так влюбилась. Есть от чего потерять голову».
– Катюша, заставь его выпить водки, да побольше… Боюсь, не снести ему боли, уж слишком он слаб.
Уже через минуту Катя с ложки вливала раненному лейтенанту водку в приоткрытый рот.
– Пей, мой милый, пей, пожалуйста… Мне будет больно вместе с тобой, а может, и еще больнее.
Девушка забыла про Марту, она все поила его и поила, прижимаясь губами к его лбу и глазам, роняла горячие слезы ему на лицо.
– Все, хватит. А теперь привяжи ему руки к ножкам кровати. Вдвоем нам с ним не справиться, если от боли он очнется. Думаю, что он очень не в себе из-за лихорадки и нам может хорошо достаться.
Катя привязала руки раненого, затем встала у изголовья и обняла его за голову.
– Ты готова? Прикрой ему рот рукой, я режу.
Раненый изогнулся дугой и громко застонал.
– Терпи, милый, терпи… – прошептала Марта, разрезая воспаленную плоть еще глубже до тех пор, пока не выступила отвратительная желтая жидкость. Теперь умелые пальцы женщины нажимали на рану со всей силы и со всех сторон, выдавливая гной. Раненный вскрикивал и стонал. Когда Марта быстро прокрутила в ране ножом, снимая остатки гниющей плоти, он снова застонал и приоткрыл глаза. Марта налила в рану спирта и посмотрела на девушку – та дрожала, как осиновый лист, а по щекам текли слезы.
– Давай щипцы и мужайся, моя птичка, мы уже почти закончили.
Когда раскаленная сталь с шипением прижгла истерзанную плоть, нечеловеческий вопль разорвал ночную тишину. Раненый рывком подскочил на кровати. Веревки на его запястьях затрещали и лопнули. Он открыл глаза и принялся лихорадочно озираться по сторонам. С его губ срывалось рычание раненного зверя. Катя бросилась к нему взяла за руки, поднесла к своему залитому слезами лицу и принялась осыпать поцелуями. Марта насторожилась, не зная,